Алмазов и без того занимает слишком много моего времени, и не только в его непосредственное присутствие, но и в отсутствие. И мне это не нравится. А вот злить мне его нравится, и то, что сейчас он бесится — факт. Да, видать я та еще стерва.
— Тебе надо перестать забивать голову ерундой, Полина, — спокойно произносит Алмазов, придвигаясь ближе ко мне. Закидывает руку мне на плечо, несильно сжимая. — Тебя немного клинит или ломает, не знаю, как это правильно сказать. Я понимаю, что трудновато перестроиться, тем более так быстро.
— Не надо закреплять такую речь сплетением языков, даже при отсутствующем герпесе.
— Почему? — с улыбкой интересуется Алмазов.
— Потому что.
— Гениальный ответ.
— Ну главное не генитальный.
— Тяжелый ты человек, Полина. Завтра в двенадцать я за тобой заеду и точка.
— Я сказала нет, — твердо произношу я. — Можно на пару часов в воскресенье, но завтра я занята.
— А в воскресенье занят я, — зло бросает Сережа.
— Тогда не судьба, — развожу руками, на что Алмазов меняется в лице и достает бумажник. Кладет на стол деньги и встает из-за стола.
— Ты, кажется, хотела в туалет. Жду тебя пять минут. Не выйдешь через озвученное время — я уеду.
В туалет уже как-то перехотелось. А вот проверить говорит ли Алмазов правду — мне очень хотелось. На улицу я вышла ровно через шесть минут. И да — я-таки провожала взглядом уезжающего Сергея.
* * *Уже к десяти утра следующего дня я пожалела о том, что отказала Алмазову. Встать в пять, чтобы выполнить свое же обещание по уборке дома — оказалось той еще задачей. К десяти у меня реально отваливалась спина и плечи, и все, о чем я мечтала — это об отдыхе. Это еще надо сказать спасибо, что мама поручила пылесосить папе.