– Это что же, я вам не нравлюсь? И вы говорите такое после моей картошки, сваренной на чистой любви?
– Вы ничего, милая. Но у меня уже есть суженая.
– Воображаемая? В историческом романе повстречали?
– Наша современница. Ноги, грудь, все необходимые признаки невесты. Всё реально. Критерии отлично функционируют и постоянно при ней.
– Где же она?
– Дома. В городе. Мы отложили общение на три года.
– Вы мазохисты?
– Нет. Но её папа – садист.
Том рассказал о Хельге, без деталей. Из-за недомолвок история прозвучала странно.
– Не понимаю. Шекспир какой-то. Папа против свадьбы. Или вы просто не хотите быть вместе? А папой прикрываетесь.
– Тогда и вы не хотите быть вместе со своим женихом. Какая у вас формальная причина? Жених женат?
Анна перестала улыбаться. Сказала:
– Приготовлю кофе.
Сосед покряхтел. Наверняка снова глядел на спину Анны, пока она доставала чашки. Говорит:
– Извините, я тут слегка одичал.
– Это точно.
– К тому же вы первая начали.
Анна повысила голос.
– Что начала? Оскорблять?
– Не орите.
– Да потому что вы – валенок!
Том вскочил.
– Я валенок?
– И чурбан!
– А ты…
– Ну кто?
– Самонадеянная, оголодавшая кошка! Приехала тут задом вертеть.
Анна запустила в грубияна кофейником, но промахнулась. Прибор ударился о стену, оставил кляксу. Грохот и брызги стали точкой в диалоге. Мужчина схватил куртку и покинул дом.
Через две недели, без предупреждения, приехал Роберт. Недовольный, взвинченный. Говорил, пора что-то менять. Махал руками, ходил по комнате. И вдруг за его спиной, в окне Анна увидела соседа. Он шёл к её дому. С букетом. Не с ромашками, настоящие пионы заготовил. Надел подобие костюма. Анна мгновенно перестала понимать речь Роберта. Предупредить, выбежать навстречу она не могла. Всё равно что признаться в несовершённых грехах. Приготовилась хлопать ресницами и уверять, что этот крестьянин – сумасшедший.
– О! Куда это наш аграрий? Да с цветами? У него есть половая жизнь?
– Не знаю. Корове какой-нибудь подарит.
Остаток вечера Анна думала, кому достанутся её пионы…
Тамара Ивановна осталась недовольна. Сцена, говорит, вообще не про чувства.