Каждый был коротко стрижен, у каждого была спортивная сумка. При встрече мужчины отводили глаза быстрей, чем это делают незнакомые люди. Они разбрелись по городу, а к ночи, по одному, пробрались в сырный чулан Тома Ларсена. Это было в субботу.
А во вторник приехали северяне. Их лазутчик доложил: комитета по встрече нет, а главная жертва всю неделю копается в огороде. Из дежурной осторожности бандиты высадились за несколько кварталов от дома. Всё обошли, осмотрели. Затемнённых машин со спецназом не нашли. Тогда только подъехали к Тому.
Том поморщился.
– Просто по-человечески, предлагаю вам уехать.
Тут один из разбойников ударил Тома в живот. Том упал.
С улицы закричали что-то глумливое, про изнасилование. Четверо вышли, двое остались сторожить Тома. Было слышно, на улице ругаются, потом дерутся. Играючи подавив крестьянский бунт, бандиты вернулись.
– Теперь ты меня послушай, – сказал Долговязый. – Новые условия такие.
Что за условия – узнать не удалось. В комнату вошёл тот часовой, которому сказали ходить вокруг. Руки он держал за головой, глаза его были вытаращены.
– Спасибо, теперь лучше.
– Прокурор будет счастлив. Хотите попрощаться с гостями?
– Нет, пожалуй. Можете грузить.
И тут на плече командира заработала рация.
– К вам идёт женщина. Задержать? – спросила рация.
– Какая женщина? – спросил Том.
– Клёвая такая. Можно задержать? Хотя бы потрогать?
– Отставить! Это… моя женщина."
"Пока Том беседовал с Анной, люди в масках ссыпались назад, в дыру на кухне. И даже доски пола за собой прикрыли.