Он мечется в бреду, шепчет что-то странное, непонятное… Какие-то черные орхидеи, — глухо закончил он. — Совсем плох стал. Определить яд так и не удалось.
Я застыла на мгновение и тяжело сглотнула.
Черные орхидеи… Прекрасные и невероятно опасные цветы, что разводились в специальном подвале Академии. Я помнила, как страдал и мучился Сол, когда случайно вдохнул пары зелья… Мы так и не смогли ему помочь. Азалия неделю проплакала. Это потом я узнала, что они хотели пожениться после выпуска. Но мы были слишком неопытны, слишком самоуверенны и так неосторожны… Верили, что наша работа пойдет на благо Империи…
Этого не может быть… Просто не может.
— Миа, что случилось? — Ирбис сразу почувствовал, что со мной что-то не так, и отодвинулся, пытаясь заглянуть в глаза.
Медленно и крайне осторожно выбралась из его объятий и отвернулась.
— Ирбис, что он говорит? Ты можешь воспроизвести дословно?
— Миа, — он сделал шаг ко мне, но я быстро отодвинулась, обхватив плечи руками.
Меня трясло.
— Это очень важно.
— Точно сказать не могу. А что происходит?
— Просто… Если это действительно черные орхидеи… то получается… что это, — я глубоко вздохнула и подняла на него взгляд. — Ирбис, кажется, я знаю, что с ним… И это моя вина.
Ирбис отреагировал так, как мог отреагировать только он."
"Барс не стал наигранно смеяться, делать страшные глаза и говорить, что я болтаю глупости или что у меня нервное перенапряжение и так далее. Заковывать в кандалы, как опасную преступницу, он тоже не спешил.
Лишь наклонил голову набок и совершенно спокойно произнес:
— Расскажи поподробнее.
Он мне верил. Действительно верил. И осознание этого простого факта согрело душу так, что нервозность и страх куда-то исчезли, уступив место привычному хладнокровию и уверенности. Снежный прав, не время предаваться панике, сначала надо разобраться.
— Когда я училась на последнем курсе Высшей Академии, начался небольшой эксперимент по созданию нового вида сильнодействующего яда и проклятия.