Когда землю укроет снег

Аборт давно уже считался запрещенной операцией и был показан лишь в крайних случаях. И то сначала необходимо было известить службы контроля о проведенном вмешательстве. А контроль — это обязательное уведомление в Академию. А уведомление в Академию — это здоровенный гвоздь в крышку гроба моей мечты. Так что обращаться в заведение рангом выше, где и обращение иное, я просто не могла. Это же стопроцентное отчисление и позор.

— У меня нет с собой такой суммы. Будет только завтра.

— Вот завтра и приходи.

— Когда?

— Да часиков в десять утра… Не будем откладывать смертоубийство невинного дитя на вечер… Но шоб с деньгами пришла, поняла меня?

Я кивнула, медленно встала, поправляя длинную темно-синюю юбку и узкий жакет.

Путь до общежития я запомнила плохо. Просто брела по тротуарам, глядя перед собой, и не обращала внимания на спешащих по своим делам людей и магов. А в голове набатом билась фраза толстой мегеры: «Смертоубийство невинного дитя». Разве он уже дитя? Он уже есть? Уроки биологии я помнила хорошо, как и развитие плода на разных сроках.

Но примерять все это на себя не хотелось. Тогда моя решимость пропадет и… Думать об этом я просто не могла. Ведь решение принято и пути назад уже нет.

— Миа? Ты где была? Тебя в деканате спрашивают, — Соня, пышнотелая, румяная студентка факультета целительства, с которой я вот уже пять лет делила одну комнату на двоих, встретила меня у дверей.

От накатившей волны липкого страха и ужаса от одной только мысли, что они уже все узнали, перед глазами заплясали мушки и стало трудно дышать.

Пришлось даже схватиться за дверной проем, чтобы не растянуться на полу.

— Миа, Миа, ты чего? — Подруга подхватила меня под руку и осторожно подвела к кровати, куда аккуратно усадила. После чего ринулась к кувшину, чтобы наполнить стакан водой.

Прохладная жидкость в одно мгновение вернула ясность ума и трезвый расчет. Не могли они узнать, никак не могли. Значит, вызывают меня по другому поводу.

— Как же ты меня напугала. Я же столько раз тебе говорила — ты себя совсем не бережешь.

Вся высохла за время итоговых экзаменов, на привидение стала похожа или на труп ходячий — одна кожа до кости. И это — будущая ученица Верховного мага.

— Сонька, не сглазь, — вздохнула я и потерла виски.

От воды стало подташнивать. То ли дело в том, что выпила ее залпом, да еще и на голодный желудок, то ли… То ли дело в том, что мое тело перестраивалось, готовясь к рождению никому не нужного младенца?

— Ох, Миа.