И вот Василий Иваныч в красной рубахе выезжает на коне, а там его ждет Петька… в коричневых штанах.
Мгновение ничего не происходило, а потом Уорн рассмеялся. Я смотрела на это чудо, боясь дышать. Смех его очень красит.
— Коричневые штаны! — простонал василиск — Надо Лорану рассказать!
Ой-е! Зачем я ему про Петьку сказала?! В воображении нарисовался некромант в коричневых шароварах.
— Нет-нет! Не надо ему рассказывать! — ох, как стыдно!
— Почему? Он тоже посмеется, — сказал Уорн, улыбаясь.
— Ему все время от меня достается: ударила его, потом рубашку слезами испачкала, устроила истерику, а теперь вот штаны.
— Уверяю тебя, за удар и рубашку он не в обиде.
— Зато штаны он точно запомнит! Не говори, пожалуйста! — попросила жалобно.
— Хорошо, — кивнул Уорн.
Сейчас василиск улыбался и, склонив голову, поглядывал на меня. В нем было сложно узнать того человека, которого я видела несколько дней назад. Хотелось убрать длинную челку и смотреть в его глаза беспрепятственно.
— А мне можно выходить из комнаты?
— Конечно! — мужчина явно удивился вопросу. — Только пока бери с собой сопровождающего: кого-то из нас, Лину или других слуг.
— Да я кроме Лины никого и не видела.
— Еще увидишь! Но, слуг у меня действительно немного: всего девять человек, но зато есть охрана.
— И моя комната охраняется? Перед дверью стоят стражники?
— Да, охраняется, но на двери стоят не стражники, а заклинания.
— Мужей? А у вас многомужество? — удивилась я.
— У вас в мире такого нет? — снова напрягся Уорн. — Или это осуждается?
— Нет, не осуждается. У нас такое есть в некоторых странах, но встречается редко, — василиск немного расслабился, после этих слов. Он, наверное, решил, что я буду хуже относиться к служанке, если узнаю, что у нее много мужей. — Обычно в нашем мире люди живут парами, женщина и мужчина.
— У нас разумные свободны в своем выборе. Женщина или мужчина могут связать свою жизнь как с одним, так и с несколькими мужьями или женами. Однополые браки случаются редко и не одобряются, но иногда богиня дает благословление и на такое. Некоторые, правда, живут вместе без благословления.