Вытри, пожалуйста, мне голову и спину…
Сквозь мягкую махровую ткань девушка ощущала плотные крепкие мышцы, гибкое, тренированное тело, которое даже сейчас, после ранения, было сильным и красивым. У Наташи перехватило дыхание, куда-то улетучился и остаток сил. Она бросила полотенце на колени к Игорю, прижала ладони к щекам, тщетно пытаясь унять дрожь, которую уже невозможно было скрыть.
Игорь смотрел на нее в недоумении. Похоже, Наташа была на грани истерики, а то и обморока: лихорадочный взгляд, расширенные зрачки, гримаса отчаяния на лице… Неужели она до сих пор так сильно переживает эту злосчастную пощечину?
— Наташка, милая, — прошептал он, протянув к ней руки, и Наташа бросилась в его объятия, забыв о всех доводах разума, не думая о последствиях…
То, что последовало за этим, можно назвать бурей чувств.
Наташа на мгновение оторвалась от губ Игоря, поймала его взгляд, но увидела в нем лишь отчаяние и стыд. Она поняла это по-своему и, почти теряя сознание от впервые испытанного ею чувства унижения, метнулась к дверям ванны.
Кое-как справившись с намокшими бинтами, Игорь осмотрел не пострадавшую от купания наклейку, с трудом натянул на себя пижаму и только после этого позвал Наташу.
Бледная, с заплаканными глазами, старательно избегая его взгляда, сиделка докатила его коляску до кровати.
Она уже успела переодеться в домашний фланелевый халатик с длинными рукавами и глухой, по самую шею застежкой. И когда темный силуэт девушки обрисовался в проеме окна, Игорь прошептал севшим от волнения голосом:
— Наташа, не уходи, останься со мной!
Она еще не успела согласиться, а уже оказалась в плену сильных рук. На нее повеяло чем-то знакомым.
Из раскрытого окна потянуло свежим ветерком. Захлопала, забилась под его напором штора. В палате стало прохладнее, и Наташа, защищая его от сквозняка, прильнула к Игорю.
Теплые, мягкие губы покрыли быстрыми поцелуями ее лоб и щеки.