Обычно они занимались лишь созерцанием даров кубанской земли, а если и делали какие-то покупки, то с единственной целью — избавиться от чересчур назойливых продавцов, стремившихся не столько продать товар, сколько обратить на себя внимание красивой женщины. Неоднократно горячие горцы пытались подкупить Виталия, чтобы узнать, кто она такая и где живет. А однажды даже пришлось спасаться бегством от нахально преследовавшей их «Жигули» «Тойоты» местного рыночного воротилы.
В последнее время они перестали ездить на базар, справедливо полагая, что беспокойства от подобных прогулок гораздо больше, чем удовольствия.
Наташа не удержалась от смеха, вспомнив, как подшутила над толстым, поросшим дремучей щетиной торговцем. Кавказец хватал ее за руки, призывно глядел в глаза — уговаривал купить персики:
— Смотри, джаночка, какой персик! Прямо как твои щечки розовый. Сама не хочешь, брату купи. Он хочет, я вижу!
— Это не брат. — Наташа серьезно взглянула на продавца поверх солнечных очков. — Это мой старший сын, а дома и младшие имеются.
— Вах, — всплеснул руками кавказец, — такая молодая — и такой взрослый сын!
— Какая ж я молодая, скоро пятьдесят стукнет. — Наташа с торжеством обвела взглядом близлежащие торговые ряды. Продавцы замерли, пораженные талантом выглядеть в полсотни лет чуть ли не вполовину моложе.
— Ты, наверно, артистка, да? — продолжал допытываться кавказец. — Я слышал, они каждый год кожу на лице, как на барабане, натягивают?
— Ничего она не натягивает! — рассердился Виталька.
Наташа, безмятежно улыбаясь, смотрела в окно, делала вид, что не слушает его.
— Эй, джаночка, — Виталька ласково обнял ее за плечи, — ты почему меня в сыновья произвела? Сказала бы проще, что вон мой муж рядом стоит и за всем наблюдает…
— Муж?! — Наташа сделала большие глаза и залилась смехом.
Сосед снял руку с ее плеча и с обидой отвернулся.
— Мальчик мой, — Наташа потянула его за отросший вихор, ласково дунула в ухо, — успокойся, Алеша Попович! Если хочешь, в следующий раз именно так тебя и отрекомендую.