Вместо этого он подхватывает меня на руки и ныряет сначала в заросли деревьев, а потом и вовсе покидает оранжерею через одну из потайных дверей.
— Ты уверен, что на свадьбе надо поступать именно так? — спрашиваю я с ноткой сарказма.
— Если ты конкретно про нашу, то мы можем делать так, как хотим, — с ухмылкой отвечает он.
— А меня ты не додумался спросить?
— Я совершенно точно уверен, что ты не будешь против.
Я бью его в плечо, чтобы показать всё, что думаю об этом, но этот мерзавец (да-да, сейчас он именно такой!) только ещё шире улыбается.
Пройдя какими-то сложными переходами, мы оказываемся в огромной спальне, где центральное место занимает пятиспальная кровать с бархатным балдахином и шелковым бельём.
И только теперь он ставит меня на пол и тут же упоительно целует. Так, что все мои возмущения и протесты оказываются ничтожными и ничего не значащими.
— Так… Ты против? — спрашивает этот хитрый драконище.
Я вспыхиваю, краснея до самых кончиков волос, потому что я понимаю, что он не о поведении на свадьбе.
В зелёных глазах разгорается яркое пламя, отзывающееся во всём теле трепетом и сладостным предвкушением.
Фергус впивается в мои губы, запуская пальцы в волосы и беззастенчиво портит причёску, на которую Брель потратила уйму нашего времени. С тем же жадным и бесстыдным напором мой муж стягивает с меня платье, которое, искренне говоря, действительно начинает мешать, как и его одежда.
Только мне требуется гораздо больше времени на то, чтобы достичь того же, на что у Фергуса ушло всего пара мгновений — оставить без одежды его.
Но все мои труды оказываются ненапрасными. Ферг подхватывает меня и мягко опускает на прохладные простыни кровати. И контраст с прикосновением к разгорячённому драконьему телу оказывается таким острым, что я не сдерживаю стона.
Фергус тихо усмехается, а потом добавляет огня в мои ощущения дорожкой поцелуев от уха до груди, которую он обхватывает губами. Кровь словно закипает, а мозги плавятся.
Не могла бы никогда подумать, что можно чувствовать так ярко и так остро. Все прикосновения Фергуса оказываются такими нужными, желанными и точными, что я уже теряюсь в сомнениях, что может быть лучше.
Но он не останавливается ни на секунду, пока, качнувшись вперёд, не делает нас едиными. И только тогда, поймав поцелуем мой крик, замирает. Давая привыкнуть и отдышаться.
— Моя, — шепчет он мне на ухо. — Моя колючка. И моя драконица.