— Так, да или нет?
— Конечно же, нет.
— Ну, — разочарованно протянула она, — выходит, ты самозванец. Вот, — взяла с подоконника книгу и протянула мне. — Полюбуйся, каким должен быть настоящий герой.
Я взял книгу и действительно принялся любоваться, благо было на кого. Знойный мужчина с массивной нижней челюстью и легкой вековой печалью во взоре. Набор значков, медалей и орденов на молодецкой груди. Пять нашивок за ранения, одна желтая за тяжелое и четыре красные.
Надо же, автор аж тридцати двух романов, сюжеты черпает исключительно из собственной биографии разведчика и диверсанта.
— Между прочим, перенес четыре «клиники», — ехидно молвила госпожа редактор. — Не то, что некоторые.
— Да, уж, — пристыжено развел руками. — Что сказать? Богатыри не мы."
"Интересно, если этот деятель умудрился четыре раза побывать на том свете, почему у него только одна нашивка за тяжелое ранение? Получается, что последующие три несостоявшиеся смерти он переносил на ногах, весело и непринужденно, как гусары позапрошлого века — триппер, так сказать, не вылезая из седла.
Насколько мне известно, несколько лет тому назад мой спарринг-партнер и приятель, Володя Лопатин, позывной Боксер, словил под сердце пулю. Какой-то подонок выстрелил в его любимую женщину, а он заслонил ее и принял заряд на себя. Пуля ударила в бронежилет, не пробила, но от страшной силы удара сердце у Володи остановилось, правда, потом опять заработало.
— Жалко, — с большим сожалением молвил я, возвращая бестселлер владелице. — Очень, очень жалко.
— Ты о чем?
— Жалко, говорю, что в этой ситуации оказался не этот герой-разведчик, а я, — глянул на часы. — Что-то мы, Галина, заболтались, — взял со стола бутылку. — Давай-ка еще по чуть-чуть и баиньки.
— Погоди, еще один вопрос, — мы проболтали до утра.
Глава 33
— Как самочувствие?
— Терпимо, — коротко ответил Силин и поежился.
Этим вечером он, как обычно, задержался на работе до одиннадцати просто потому что все, и шеф, и подчиненные к этому привыкли.