Сделала несколько шагов вперед, но тотчас же остановилась и резко обернулась. В затылке тонко покалывало знакомое ощущение безразлично наблюдающего взгляда. Она отвернулась и снова пошла вперед, и на ее третьем шаге в кустах что-то легко хрустнуло. Кира вздрогнула и ускорила шаг, и в следующее мгновение едва сдержала крик, когда чья-то рука схватила ее за плечо.
— Можете отдать мне молоко, — сказал Вадим Иванович, забирая у нее пакет. — Вижу, вам уже надоело его держать.
— Черт, вы меня напугали! — зло сказала она и стукнула каблуком по асфальту.
— Нет, — лаконично сказал «майор», зажал трость подмышкой и извлек из кармана перочинный нож, раскрыл его, и нож сухо щелкнул, отчего Кира снова вздрогнула, не понимая, почему стоит тут и смотрит на все это, а не идет домой. — Чего вы так уставились? Думаете, собираюсь отпилить вам голову?
— Вам когда-нибудь говорили, что вы хам? — поинтересовалась она.
— Много раз. А что? — он ловко взрезал краешек пакета, запрокинул голову и сделал несколько больших глотков, потом с удовольствием облизнул губы.
— Нет, спасибо. А вы что, не могли подождать до дома?
— Зачем ждать до дома, если мне захотелось молока сейчас?
— Воспитанные люди обычно пьют из стакана.
— Воспитанные люди обычно не налетают на других людей, даже если те, другие, невоспитанные, — он отпил еще немного молока. — Вы на улице растанцовываетесь, я пью молоко. И в чем тут разница? Всего лишь безобидные непосредственные действия — не более того.
— Вы могли бы и поблагодарить, — сердито сказала она.
— За что? За то, что вы чуть не уронили меня на асфальт? Спасибо.
Кира резко развернулась и зашагала было к дому, но Вадим Иванович окликнул ее:
— Кстати, Кира.
— Да? — сказала она, остановившись, предельно ледяным тоном.
— Я хотел бы извиниться перед вами — на днях я наговорил вам черт знает чего.
Она удивленно обернулась.
— Вы про духи?
— Вовсе нет, уж насчет этого кошмарного запаха я остаюсь при своем мнении.
— Может, вы меня еще поучите, как красить глаза?!
— А нужно?
— За что вы хотели извиниться? — холодно спросила Кира, с трудом сдерживаясь, чтобы чем-нибудь в него не запустить.
— То, что я сказал вам про вашу бабушку… забудьте. Я погорячился, да и чувствовал себя неважно. Все-таки, она ваша близкая родственница.