— Если говорить откровенно, то нарисованный тобою портрет Стаса мне совершенно не знаком… Но, Вика, если все так сложно — просто брось его! Стас, конечно, мне брат, но он появился двадцать лет спустя, и все эти двадцать лет я дружила с тобой. Я вовсе не хочу, чтобы он заморочил тебе голову!
— Я не хочу его бросать, — Вика хмуро смотрела на сизую дымную спираль, выматывавшуюся из кончика тлеющей сигареты. — Пока не хочу… Ладно, это все лирика… Ты давай, быстрее окучивай того юношу с танцев, он сейчас тебе очень пригодится! Ни к чему влачить одинокое существование, особенно весной! Миндаль уже цветет… а скоро пойдет сирень, теплые вечера, романтика, все дела… Нужно успеть вволю нагуляться, пока город не наводнили приезжие.
— Постараюсь. Как только, так сразу пришлю тебе телеграмму. Что ж, до нескорой встречи, унылая груда дряблой протоплазмы, восседающая среди роз!
— До свидания, дряхлый слизистый монстр, ужасающий Вселенную ноздреватым ликом своим!
Кира смущенно-кокетливо отмахнулась ладошкой.
Первым, кого она встретила, был дядя. Иван Анатольевич стоял возле перил и курил, рассеянно глядя на рабочих, тащивших куда-то длинную доску.
— Ну, как прошло?
— Мимо, — Кира остановилась на нижней ступеньке. — Ничего определенного сказать не могут, нужно пройти обследование, но сердечный ритм нормальный, и на первый взгляд все нормально… В общем, там видно будет, — она вздохнула. — Неужели наследственность сказывается?
— Какая наследственность? — дядя Ваня открыл перед ней дверь. — У нас в роду сердечников вроде не было.