— Нет, — ответил Князев, отпустил ее пальцы и исчез в темноте. Кира немного постояла, пытаясь уловить звук его шагов, постукивание трости о землю, но вокруг была лишь сонная тишина, нарушаемая отдаленными кошачьими криками. Тогда повернувшись и прижимая к груди сжатый кулак, она побрела к подъезду, ругая себя последними словами. Что на нее нашло, что случилось?! Много выпила? Нет. У нее Сергей — молодой, симпатичный, а она вешается на шею какому-то старику! Который еще, к тому же, и издевается над ней!
Весь тот короткий отрезок времени, что Кира шла до подъезда, она ненавидела Вадима Ивановича — ненавидела настолько, что желала, чтоб он сейчас оступился где-нибудь в темноте и свернул себе шею! Но зайдя в подъезд, она привалилась к грязной стене и чуть не разревелась от боли, обиды и растерянности.
Но с другой стороны, что такого произошло — она оскорбила его моральные устои или очернила свой светлый образ в его глазах?! Он прекрасно знал, что Кира не ангел — упаси боже! — и сам ангелом не был. Другой бы с радостью ухватился за такую возможность… а он ушел. Почти убежал. Будто испугался чего-то.
— …Князев тоже боялся?
— По-моему, да. Но мне кажется, не того же, что и все. Чего-то другого…
— Бред, полный бред, а ты дура! — прошептала Кира и поднялась по лестнице.
— Господи, наконец-то!.. Ты чего?
— Совершенно ничего! А ты чего?! Еще бы в полном неглиже выглянул! В этом доме совершенно не думают о нравственности и приличиях! Вичка вообще, наверное, в простыню замотана?!
— Она…
— Она здесь, не так ли?! — Кира швырнула сумку на тумбочку и сбросила туфли, разлетевшиеся по прихожей в разные стороны.
— Тебя какая муха поцеловала? — поинтересовалась Вика, выглядывая из-за плеча Стаса. Выглядела она вполне прилично, только волосы были растрепаны и глаза поблескивали сыто и удовлетворенно.