Судя по его поведению и странным ноткам в голосе, в той аварии погиб кто-то очень близкий Вадиму, и своими расспросами она может разбередить старую рану. Но…
Но ты не отказался тогда танцевать со мной.
Ветер снова взметнул ее волосы, и Кира огляделась, только сейчас поняв, как изменилось море. Куда только подевались задумчивость и мягкое серебристое волшебство мерно колышущейся глади?! На скалы одна за одной неслись волны, становясь все выше и выше, перебрасывая с гребня на гребень водоросли и клочья пены, и тихий плеск превратился в угрюмое ворчание, в котором уже слышались отзвуки грозного рева надвигающейся бури.
— А я предупреждал! — авторитетно заметил Князев, вставая и протягивая ей зажигалку.
— Не беспокойся — я никому не скажу, — холодно ответила она. Вадим покачал головой.
— Не в этом дело.
Он поднял свою одежду, и Кира отвернулась. Небо уже сплошь заволокло чернотой. С шипением вспыхнула длинная ветвящаяся молния, окрасив волны в призрачно-голубой цвет, следом обрушился оглушительный грохот, словно в клубящихся тучах что-то взорвалось, и она невольно вздрогнула, чуть отступив от края скалы — и вовремя — высокая волна врезалась в каменный островок и окатила ее до пояса, чуть не сбив с ног.
— Идем! — сказал он, застегивая брючный ремень. Кира мотнула головой, скользнув взглядом по его голой груди."
"— Ты иди, если хочешь, а я пока останусь. Никогда не видела ночной грозы на море.
— По крайней мере, поднимись наверх! Грозу можно смотреть и оттуда, а здесь тебя смоет к чертям!
— Ну и что? — она улыбнулась, и отсвет молнии блеснул на ее зубах. — Заодно и искупаюсь.
— Ополоумела?! — зло спросил Вадим, стараясь перекричать рев моря. — Да тебя тут же в кашу перемелет! Поднимайся, глупая — не пользуйся тем, что я не в силах забросить тебя наверх!
— Слушай, я в советах не нуждаюсь! — крикнула Кира, отступая.