Иногда и она не верила, когда вспоминала залитое темной кровью лицо брата в машине «Скорой», вспоротый клок кожи с волосами, свисающий на висок, слепо поблескивающие из-под дрожащих ресниц грязно-алые белки глаз, безвольно приоткрытый рот и кровь на зубах, и на майке — везде, и даже на ее собственных руках. И им ничего не говорят — почему им никто ничего не говорит, только список нужных лекарств выносят — и все?
Но в конце концов стеклянная дверь открылась, и врач позвал их в свой кабинет, где, в перерывах между зевками, устало и сердито сообщил, что состояние Стаса вполне стабильное, хоть пока и далеко от совершенства.
— И вообще, должен вам сказать, Иван Анатольевич, что ваш племянник еще дешево отделался, — заметил врач, снимая очки и раздраженно их разглядывая. Кира, удивленно вскинув брови, повернулась к дяде, и тот тут же пояснил:
— Мы соседи с Андреем Леонидовичем.
Врач подтверждающее кивнул без улыбки и вернул очки на место, отчего стал выглядеть еще более усталым и раздраженным."
"— Упасть в машине с такой высоты… дерево, правда, смягчило удар, но со слов бригады машина практически превратилась в яичницу, и парня пришлось из нее в буквальном смысле слова выковыривать… иномарка, конечно… — он презрительно скривил губы. — Но, думаю, ему больше повезло из-за того, что он был в стельку пьян, поэтому, когда племянник ваш поправится, у него будут большие неприятности с милицией.
Кира облегченно вздохнула — уверенное «когда» вместо «если» успокоило ее. Вздохнул и дядя.
— Слава тебе Господи!.. глупый мальчишка, я ему задам!..
— А к нему можно?! — перебила его Кира, наклоняясь вперед и сжимая ладони почти молитвенно. Врач посмотрел на нее с выражением крайнего неудовольствия.
— Только на пару минут и кто-нибудь один.