Коллекция

* * *В понедельник Иван Анатольевич, понаблюдав за рассеянными манипуляциями племянницы у компьютера, предложил ей уйти на недельку-другую в отпуск.

— Я все устрою, с деньгами тоже, а ты сможешь чаще бывать у Стаса. На работе от тебя сейчас все равно никакого толку.

Кира благодарно улыбнулась. Она и сама подумывала, как бы уйти с работы на какое-то время. На компьютер ей даже смотреть было противно, а коллеги — о, коллеги разумеется уже все знали, и за пару часов ей успели осточертеть их сочувственно-пугливые взгляды и осторожные вопросы.

Слава богу, хоть Егор вел себя как обычно, и за эти два часа как нарочно успел попасть сразу в три глупейшие ситуации и поставить в них и нескольких коллег, отвлекая тем самым общественное внимание от ее персоны. Она поспешно собралась и ушла. Михеев проводил ее до КПП, предварительно выкурив с ней на лестнице по сигарете, и на прощание сказал, что ежели что, то он завсегда пожалуйста, пусть имеет в виду — в хорошем смысле этого слова, отдал честь и удалился на работу неумелым строевым шагом.

Пользуясь свободным временем, утром, днем и вечером Кира уходила в больницу — каждый раз на пару-другую часов. Большую часть ее визитов Стас спал, а просыпаясь, шутил изо всех сил, словно пытался доказать, что все это ерунда и через пару дней он запросто выйдет из больницы. Но Андрей Леонидович не был столь оптимистичен и на следующий же день назначил повторное обследование, попутно составив новый длинный список лекарств. Узнав об этом, Стас заявил, что все это ненужные глупости и потребовал пива, на что Кира показала ему кукиш.

Когда она уходила от него по вечерам, Стас всегда требовал, чтобы Кира непременно звонила ему на сотовый и обязательно с домашнего, дабы он точно знал, что сестра добралась живой и невредимой. Правда, держать при себе телефон ему вначале категорически запретили, заявив, что сейчас ему даже музыку слушать вредно, а не то, что отвечать на звонки, но Стас все же добился своего, устроив грандиозный скандал, и Кира не переставала удивляться тому, как человек, прикованный к постели, ухитрился переполошить не только все нейрохирургическое отделение, но и два соседних.

Он упорно уговаривал ее не ночевать дома и так же упорно уговаривал обязательно уходить от него засветло и каждый раз спрашивал, не поймали ли сумасшедшего, учинившего резню в соседнем доме — и особенно, его собаку. Собака беспокоила его больше всего.

— Может, это и не собака, — заметила однажды Кира. — Может, это что-нибудь другое.