Старая стерва потратила немало времени, чтобы отделить одну тень от другой в каждый из лунных дней… и ночей… Лунные дни повторяются снова и снова, и у каждой тени свое время… Коллекция должна быть в порядке, не так ли, Вера Леонидовна? У тебя она, судя по всему, была в идеальном порядке!
Кира открыла одну из тетрадей, тут же брезгливо сморщилась и оттолкнула ее. Тетрадь проехалась по паласу, стукнулась о шкаф, и из нее приглашающее высунулся листок клетчатой бумаги. Кира выдернула его кончиками пальцев, словно это было что-то гнилое.
«Здравствуй, дорогой мой внучек Стасик! Молодец, что ответил так скоро. Постоянно слышу жалобы местных старух, что внуки им годами не пишут. А ты у меня умница. Ты у меня с самого детства молодчинка был, да и понятлив. У меня много для тебя интереснейших новостей, и среди них есть одна, которая, несомненно, тебя порадует. Совсем скоро жизнь твоя переменится, и будет она отныне проходить в моем доме, который, как я и обещала, станет твоим, и стены его со всей моей коллекцией тоже будут принадлежать тебе.
— … а ты общался с бабкой после отъезда?
— … да боже упаси! Хотя… тогда ведь я бы знал, что вы с отцом живы… Вот дурость-то, а?!
Кира шмыгнула носом, вытирая глаза, мокрые от злых слез. Записка — та записка в фортепиано!
Стас, не будь дураком — соблюдай правила.
Стас и соблюдает правила… Но Стас мог убить ее много раз, он мог бы отправить ее в психушку уже давным-давно, он мог бы сбить ее тогда на дороге… почему же он свернул, рискуя собственной жизнью — он ведь едва не погиб?
— Ничего не понимаю! — простонала она и пинком ноги отшвырнула от себя листок.
— Да? — сказала Кира медовым голосом. В трубке что-то зашуршало, потом где-то далеко тихо сказали:
— Кира? Это дядя Ваня… Ты меня слышишь?
— Да, — она крепче сжала телефон. — Почему ты…
— Вызови такси и приезжай в больницу. У Стаса был инсульт. Он в коме.
* * *"
"— Как это могло случиться? — глухо спросила она, прикрывая за собой дверь палаты.