Скрипнула зубами, снова повернулась и, чуть приподнявшись, подтолкнула зажигалку левой грудью, и прямоугольник продвинулся на несколько миллиметров вперед. Воодушевленная этим, Кира отчаянно заерзала на диванчике. Ткань майки скользила по зажигалке, но все же та, хоть и медленно, постепенно продвигалась вперед, и наконец Кира схватила ее зубами и тотчас же перевернулась на живот и уткнулась лицом в ковер, затаившись. Выждав несколько секунд, она выплюнула зажигалку, покосилась в сторону Юрия, которых хлопал ладонью по баранке и матерился, на чем свет стоит, потом снова ухватила зажигалку зубами, дотянулась до своих пальцев, и те жадно сжались вокруг пластмассового корпуса.
Поток брани вдруг оборвался, и странно изменившийся голос Стадниченко произнес:
— Черт, опять он! И как только… Эй, ты, слышь-ка?!..
Она прикрыла ладонью сжатый кулак и, повернув голову, услужливо посмотрела на Юрия.
— Да?
— У тебя это… собаки часом нет?
— Собаки? — непонимающе переспросила Кира. — Нет, а что?
— Пес, — хрипло сказал Юрий, впившись взглядом в зеркало заднего вида.
Кира попыталась приподняться, чтобы взглянуть сквозь заднее стекло, но веревки не пускали. Она повалилась обратно на диван и, криво улыбнувшись, очень медленно произнесла.
— Кто знает…
Вот и настала ее очередь.
Перевернувшись, Кира щелкнула зажигалкой и, придерживая ее большим пальцем и мизинцем, вывернула запястье до упора, головой заслоняя тонкий лепесток от ветра и силясь дотянуться им до веревки, обвитой вокруг ручки. Онемевшие пальцы подчинялись плохо. Еще чуть-чуть, еще… Огненное острие коснулось веревки. Несколько секунд ничего не происходило, потом от веревки начал подниматься тонкий дымок.
— Ты что делаешь?! — яростно заорал Юрий где-то совсем рядом. В этот момент машина вздрогнула от удара, вильнула из стороны в сторону, и он снова закричал, но уже без слов — страшный, пронзительный вопль боли.