Только что ничего не было впереди — лишь холмы без края, и вот он уже тут, и уносятся в чудовищную высь его бесчисленные башни, увенчанные куполами и острыми, как иглы, шпилями, и иные башни отливают медью, а иные гладко блестят черным, и огромный центральный купол сиял золотом, и всюду уступы, и толстые прозрачные колонны, внутри которых клубилось что-то темное, и стрельчатые арки, и широченная мраморная лестница, на перилах которой через равные промежутки стояли большие серебристые чаши, и что-то странное было во всем этом сооружении, если отбросить совершенно немыслимую архитектуру… чего-то не хватало, и Кира почти сразу же поняла, чего именно.
— Это же «Венгерский танец» Брамса! — изумленно произнесла она, останавливаясь у подножья лестницы, и Стас негромко усмехнулся, хотя за этой усмешкой Кира все же ощутила смятение и страх.
— Ну да. А ты чего ожидала услышать? Похоронный марш?
— Я не понимаю… Эти холмы, дворец… это слишком…
— Что слишком? Слишком красиво? — Стас склонил голову набок. — А как ты себе представляла это место? Реки крови, груды костей и всюду, конечно же, непременно заунывные стоны? В таком мире было бы довольно скучно, Кира, тебе не кажется?
— Но я…
Стас фыркнул, повернулся лицом к лестнице и приглашающе протянул руку.
Они поднимались все выше и выше, но ей почему-то казалось, что они наоборот спускаются, и из каждой чаши, мимо которой они проходили, взметывался белый огонь, словно кто-то, внимательно наблюдая за ними сквозь стену, нажимал нужные кнопки, и за их спиной снова сгущалась ночь, и холмы, усыпанные цветами, тонули в беспросветном мраке.
Когда Кира ступила на площадку перед глухой стеной, ее вдруг потянуло вперед — потянуло неудержимо, словно невидимые руки обхватили ее за талию.