А ты стань им по своей воле, сам решая судьбу жертвы!»
Открылась дверь, и на пороге показалась девушка, которая до этого оставалась в коридоре школы.
«А ведь спокойно могла уйти через окно! — подумал Штубер. — Господи, до чего даже мы, воители твои, оказываемся порой неподготовленными к войне! Так какого дьявола эти русские втягивают в нее еще и своих наивных девчушек?! И это называется партизанка?! Да это Святая Мария!»
— Фельдфебель! — успел крикнуть он в ту минуту, когда Зебольд сорвал с плеча автомат. — Наших людей в машину.
Зебольд оглянулся, опустил автомат и уже даже ступил несколько шагов в сторону машины, но вдруг яростно — словно раненый зверь, не желающий расставаться со своей добычей даже перед гибелью, — захрипел, повернулся и ударил по девушке густой, лютой автоматной очередью.
— Нас они не пощадят, господин гауптштурмфюрер! — остановился он возле полуоткрытой дверцы кабины. В глазах его были ужас и отчаянная решимость. Прикажи ему сейчас гауптштурмфюрер истребить и сжечь весь этот большой поселок, он счел бы его приказ величайшим благоговением к себе.
— Можете не сомневаться в этом, — улыбнулся Штубер своей мрачной инквизиторской улыбкой и, взглянув на оголенные ноги убитой, смугловато желтевшие на глубоком белом снегу, захлопнул дверцу перед самым носом фельдфебеля. Словно хотел побыстрее отделить себя от этого человека, отмежеваться от него.
— Слишком много партизан развелось в здешних селах, — отчеканил водитель, глядя прямо перед собой, на дорогу, но, несомненно, ощущая пытливый взгляд гауптштурмфюрера.
— Скажешь это на исповеди, перед последним вздохом. В Подольск! Но прежде проверь оружие. Вне населенных пунктов не останавливаться. Даже по требованию патрулей.
«А ведь вместе с Беркутом и Крамарчуком из дота вырвалась некая медсестра, — подумал он, когда машина уже выезжала из поселка. Вслед за ""фюрер-пропаганд-машинен"" двигались два крытых грузовика с рыцарями смерти.
"— В Подольск, — еще раз приказал водителю.