Только с небольшим секретом. И потому снизу, из леса, найти дорогу сюда трудно.
— Тогда проведи нас. Благодаря тебе мы сэкономим на дороге часа полтора. В бою можешь не участвовать — это твое дело. Ну а мы попробуем выманить немцев из деревни. Удобное место для засады знаешь?
— Знаю. И назад приведу.
— Часовой! — негромко позвал Андрей.
— Я!
— Поднять людей. Только без лишнего шума. Сначала разбуди офицеров. — Они с Колодным договорились, что как только группа обрастет людьми, Мазовецкому поручат командовать взводом.
Часовой побежал выполнять приказание, и они снова остались вдвоем.
Отшельник молчал. Беркут взял пулемет, осмотрел его, насколько позволяла видимость, даже принюхался: да, затвор пахнет смазкой. Сохранял, значит. Для чего, если солдатом себя уже не считает?
— Ты говорил о засаде… Есть там одна балка.
— Ущелье — это уже хорошо. Обещаю, что в самом твоем селе ни одного немца мы не тронем. Кстати, ущелье… Оно между селом и этой пустошью?
— Нет, чуть дальше, поближе к Чиглинскому лесу. А этот, под скалой, называют Гробовским. И дорога возле Чиглинского проходит. Так что немцы могут попереться туда на машинах.
— Ясно. Остальное выясним на местности.
* * *Через несколько минут все бойцы уже стояли в строю.
Беркут осматривал их при свете луны дольше, чем следовало бы. Наконец-то перед ним стоит армейское подразделение. Впервые после долгих месяцев борьбы в тылу врага он снова ставит боевую задачу бойцам Красной армии. Казалось бы, какая разница: партизаны или парашютисты из кадровой части? И все-таки Беркут ощущал то особое волнение, которое в свое время ощутил разве что тогда, когда после училища впервые построил гарнизон дота.
«…Сюда бы еще Крамарчука, — вздохнул он. — И было бы совсем как построение в доте ""Беркут"". Ну да, не хватало только этих твоих сантиментов, — язвительно усмирил себя Андрей. — И слезливой речи».
— Сегодня мы приступаем к регулярным боевым действиям в тылу врага.