— Думаешь, удастся поймать?
— А почему нет? — удивился Литвин. — Главное — правильная приманка, удачное место для ловушки, ну, и правильно все рассчитать, чтобы зверь не сбежал.
Шендр, судя по лицу, явно хотел высмеять или подколоть товарища, но я не дал.
— Хорошая идея, пробуй. Даже если не удастся этих лисов поймать, может, хоть птицы будут попадаться — уже хорошо. Будет что пожрать.
После такой моей реплики Литвин просиял, а Шендр счел не произнесенную шутку неуместной — так ничего и не сказал.
— А еще хочу попробовать рыбу на реке или в озере поймать, — продолжил Литвин, — тоже какое-никакое разнообразие.
— Тоже вариант, — согласился я, — правда, стоило бы проверить, можно ли эту самую рыбу есть.
— Думаешь, может быть ядовитой? — удивился Литвин.
— Я тут как-то малинкой побаловался, — усмехнулся я.
— И что?
— Обожрался, и потом всю ночь как бревно пролежал — ни руками, ни ногами пошевелить не мог. Только к утру отпустило.
Литвин несколько секунд смотрел на меня, словно что-то обдумывая, а затем выругался.
— Так вот почему животина в мою ловушку не идет.
— М-м-м? — не понял я.
— Да в ловушки, в качестве приманки, я эту самую малину и сыпал! — ответил Литвин. — Вот почему ловушки пустые! Животины-то не глупые, наверняка знают, что будет от такого деликатеса.
— А как ты тогда тихуш поймал? — удивился Шендр.
— Наверное, по глупости попались, — пожал плечами Литвин, — теперь надо думать, что лучше всего как приманку использовать. Хотя-я-я…
— Что?
— Помните тот куст, возле которого я следы зайца увидел? — спросил Литвин.
— Ну?
— Заяц точно этот куст объел. А я еще думаю — вот странный, волчью ягоду жрет. Так может, это как раз и не волчья ягода была? Может тут, на Хрусте, она, как и малина, часть своих свойств потеряла, а другие получила? И теперь такая ягода не ядовита?
— Раз заяц жрал — значит, не ядовита, — заключил Шендр, — а вообще, тебе пробовать придется все наугад, пока не вычислишь деликатесы местного зверья.
— Угу… — задумчиво кивнул Литвин.
— Выкладывай! — подбодрил его я.
— Уже от многих слышал, что в Туманном лесу зверья не пуганного намного больше, чем здесь, в окрестностях Речного.
— Логично, — кивнул Шендр, — тут уже третья волна колонистов ошивается, естественно, перебили большую часть волков.
— Я не о том, — ответил Литвин, — в Туманном очень много животины, причем крупной. Те же волки, говорят, намного крупнее тех, что водятся здесь.