Черные ягодки, маленькие ягодки… Корзинки… Жили-были два котенка…
– С днем рожденья, девчурки! – мужской голос остановил бег, все вокруг стало серым, и из этого серого сумрака на Энджи надвинулась коробка – обувная, перевязанная широкой сиреневой лентой. Коробку держали огромные руки, на тыльной стороне которых росли волоски, а с внутренней стороны был нарисован краб. Красивый краб, голубой, похожий на паука. Вдруг Энджи увидела подводную съемку в кабинете Джейкоба Андерса: из угла экрана плавно выплыл спрут, обхватил данженесского краба, раздавил и начал пожирать, подняв облако ила и распугав морских вшей.
От страха у нее перехватило горло. Очень медленно Энджи перевела взгляд с голубого краба на белой коже на лицо человека, протягивающего ей коробку с сиреневой лентой. На нее смотрели глаза с искорками. Голубые, как краб. Яркие. Дружелюбные. Добрые. Она глубоко заглянула в эти пронзительные, светящиеся голубые глаза… на лице, смотревшем на нее с монитора…
Чья-то рука опустилась ей на плечо, и голос пророкотал, отдаваясь в голове:
– Эти Миле, а эти Роксане!
У него была такая искренняя улыбка, что у Энджи потеплело на сердце, но вдруг она оказалась на холодной улице и убегала от него, и ужас когтил ее изнутри.
– Утекай, утекай! Вскакуй до шродка, шибко! Шеди тихо!
Серебристый высверк – и боль… Энджи закричала.
– Мэм, мэм, – кто-то тряс ее за плечо. – С вами все в порядке?
Энджи открыла глаза, заморгала и подняла голову. Рядом стоял молодой темноволосый библиотекарь с обеспокоенным лицом.
– Хотите, я вызову помощь?"
"– Я… Господи, не нужно, – она вскочила, мокрая от пота. Энджи чувствовала запах собственного пота – запах страха. Захлопнув ноутбук, она начала не глядя собирать вещи. – Все в порядке.
– Вы кричали.
– Извините, – сунув ноутбук в сумку вместе с папками и блокнотами, Энджи забросила ремень на плечо.
Это он, тот человек, которого она видела под гипнозом! С татуировкой в виде краба, как у Белкина, только на запястье.