– Когда эксперты закончат с лоджем, я хочу забрать фотографию Аны, – проговорила Энджи.
Мэддокс кивнул:
– Я им уже сказал.
– Она была совсем молоденькая. И она меня не бросала, а отчаянно пыталась спасти нас обеих. Я тебе передать не могу, как много это для меня значит.
Они постояли молча. Под сенью обступивших поляну, как старинные часовые, мощных кедров в душу закрадывалась невольная робость. Тихий шепот ветра в ветвях не умолкал, одухотворенный, как слова на языке, неведомом смертным. Эти древесные исполины были крохотными ростками, когда заложили первый камень собора Нотр-Дам, и атмосфера под кронами казалась не менее благоговейной.
– Если найдут их останки, – негромко сказала Энджи, – если водолазы их поднимут, я их здесь похороню. Упокою в этом лесном соборе. В детстве я действительно бывала здесь счастлива… – Ее голос сел: – Может, я иногда буду приезжать сюда посидеть с ними, пособирать ягоды и одуванчики…
– Только вместе со мной.
Энджи взглянула в синие глаза, заворожившие ее еще при первом знакомстве в «Лисе».
– Ну, может, и так, – согласилась она. – Воспользуемся твоим подарком на день рождения… Конечно, когда полиция завершит здесь работу.
Выражение синих глаз изменилось, лицо посуровело:
– Ты имеешь в виду ваучер? Ты хочешь отдохнуть со мной на природе, где будем только ты и я?
Она улыбнулась.
– Ну, раз у меня пока нет работы или иных срочных дел…
Глаза у Мэддокса заблестели, он сглотнул, поднял руку и нежно-нежно коснулся ее здоровой щеки:
– Выходи за меня, Энджи!
– Что?!
– Выходи за меня замуж, – прошептал он.
У Энджи голова пошла кругом.
– То есть это… как бы… стать твоей женой, что ли?
– Ну, обычно так и бывает с теми, кто выходит замуж, Энджи Паллорино. Я не хочу тебя потерять – и так едва не потерял. Как подумаю… – Мэддокс не договорил.
Энджи недоверчиво смотрела в синие глаза и чувствовала, как уходит недоверие.
Неожиданно по древней кедровой роще пронесся порыв ветра, точно дыхание спящих драконов, пробуждающихся от дремы. Кожа Энджи пошла мурашками. Она открыла рот, но Мэддокс приложил палец к ее губам:
– Не надо, вот сейчас ничего не говори. Я лишь хочу, чтобы ты подумала об этом.