– А как ты оказалась на яхте «Аманда Роуз»?
Девушка глубоко вздохнула и заговорила, не отрывая взгляда от трещины на столе. Переводчица передавала ее слова с русским акцентом.
– Я увидела в Интернете объявление о наборе моделей и позвонила. Мне сказали прийти по одному адресу в Новгороде. Там меня встретил фотограф, сделал снимки, предложил лакомства и воду. Он держался очень приветливо. А потом я проснулась в каком-то автомобиле типа универсала, но без окон. У меня все болело, потому что меня изнасиловали.
Мэддокс сглотнул.
– В квартире были другие девушки?
– В моей комнате еще трое на матрацах и в других комнатах… Я слышала, как они плачут, иногда кричат.
– Вас увезли те же мужчины, что доставили в Прагу?
– Нет, другие. Они говорили на русском диалекте.
– Сможете описать кого-нибудь из них?
– Не знаю, – София помолчала. – У одного был синий краб – здесь, на руке, татуировка, – она похлопала себя повыше запястья.
– Что это был за город, не знаете?
– Русский. Может, Владивосток. Это название прозвучало, когда они переговаривались между собой, думая, что я в отключке от наркотиков.
Ответ София произнесла сама, на ломаном английском. Переводчица удивленно поглядела на Мэддокса.
– Помогайте, если понадобится, – тихо попросил он и снова обратился к Софии: – Вы говорите по-английски?
Тарасова кивнула:
– Немного. В школе учила.
– А что было за судно?
– Рыбацкое. Крабы. Ржавое, старое. Плохо пахло.
– Почему вы решили, что именно для крабов?
– Дедушка рассказывал. Он был рыбак, добывал камчатского краба. В Охотском море. Давно. Он рассказывал нам разные истории и показывал фотографии, как американские суда с Аляски забрасывали с борта квадратные ловушки, по одной за раз. В России сетки вот такой формы, – она обвела руками невидимый конус. – И забрасывают ловушки с кормы.