Колыбельная для смерти

Может, придется идти всю ночь, но какой-нибудь населенный пункт обязательно встретится. О том, что у него не хватит сил на долгий путь, Дэн старался не думать. Накинул на плечи куртку, сунул в карман портмоне и побрел по темной мокрой обочине.

Несколько раз ему приходилось останавливаться и прижиматься спиной к стволам деревьев, пережидая приступы дурноты и головокружения. Один раз его вырвало, и после этого стало немного легче, но очень захотелось пить. Канистру с собой Дэн не взял, поэтому ничего не оставалось, как подставить лицо дождю.

Ему казалось, что шел он так целую вечность. Но так и не встретил ни машин, ни населенных пунктов. Как хорошо придумывать приключения героям, сидя у себя дома за компьютером, с кружкой кофе и музыкой в наушниках! И как паршиво оказаться самому в передряге – раненому, замерзшему, в глуши и совершенно одному. Его начало трясти – то ли оттого, что сырой холод пробрался до самого нутра, то ли потому, что у него банально поднялась температура. И впервые за все время своего пути Дэн четко понял, что не дойдет. Утро так никогда и не наступит, дождь не прекратится, по дороге никто никогда не проедет. Он так и останется навечно путником, свернувшим не в тот поворот и безуспешно ищущим выход из другой параллели.

Но когда отчаяние захлестнуло его сильнее боли, Дэн увидел впереди свет. Послышалось побрехивание пса, и Дэн, собрав остатки сил, свернул на шум. Упал он, теряя сознание, в тот момент, когда почти достиг калитки. Дворовая собака зашлась в заливистом лае, и это было последнее, что Дэн услышал.

"

"Из забытья он выплывал медленно и плавно, покачиваясь на его волнах, словно на чьих-то гигантских ладонях. До слуха долетели шорохи и посудный звон. Дэн не без труда открыл глаза и увидел над собой деревянный потолок. Сам он лежал на застеленной простыней тахте. Комнату слабо освещала настольная лампа со старым тряпичным абажуром. Рядом с лампой на столике валялись упаковки из-под бинтов, использованный шприц и картонные коробочки. Левую руку ему кто-то, разрезав рукав, перебинтовал и надежно зафиксировал.

Взгляд Дэна остановился на графине с вожделенной водой и металлической кружке рядом. Во рту было так сухо, словно он был набит песком. Никогда еще в жизни Дэна не мучила такая сильная жажда. Он пошевелился, чтобы осторожно дотянуться до кружки, и тело отозвалось на этот раз не резкой, а приглушенной болью. Возможно, тот, кто позаботился о нем, вколол ему и анальгетик. Только вот столик с графином поставил слишком далеко.