Лиза подождала, стараясь унять учащенно бьющееся сердце, а затем вновь попыталась установить связь. Но как ни вызывала в памяти увиденные образы, как ни старалась нащупать вновь оборванную нить, ничего не выходило. Не получилось и с другими фотографиями. Лиза вздохнула и выключила компьютер. А затем набрала номер мужчины, от которого получила задание. Он будто ожидал ее звонка, выслушал и коротко ответил:
– Приезжай завтра.
– У меня занятия. Важный семинар.
– После семинара. Не в офис, домой, – ответил собеседник и отключил вызов.
Неладное она увидела еще издали, когда на следующий день приехала по нужному адресу. Возле непримечательной высотки, очередного клона в этом спальном районе, стояли полицейские машины и «Скорая помощь». Пульсирующий свет мигалок разрывал туманную вязкость серого дня и нагнетал тревогу. На узком проходе к нужному подъезду собралась толпа, состоящая в основном из пенсионерок и молодых мамочек с детьми. Люди встревоженно перешептывались, и этот гул издали напоминал гудение высоковольтных проводов.
– Валька из пятьдесят второй заподозрила плохое и вызвала «Скорую»… – донесся до нее высокий голос пожилой женщины в болоньевом пальто и берете. – А «Скорая» уже ничем помочь не могла. Да оно и понятно, если он уже давно был мертв!
– Кто сказал, что давно? – с неожиданной иронией произнес единственный в этой женской компании мужчина средних лет.
– Ну, несколько часов. Ночью его того.
Лиза приблизилась к толпе и робко тронула за рукав ближайшую к ней девушку, ее ровесницу, которая укачивала в коляске младенца.
– Простите, о ком идет речь?
– О жильце из пятьдесят четвертой, – охотно пояснила девушка. – О знаменитом экстрасенсе! Говорят, убили его.
– Ну, это еще доказать надо, что убили.
– А вы, девушка, к кому? Я тут почти всех жителей знаю, а вас что-то не припомню.
– Я… Я ни к кому, – ответила Лиза и зачем-то добавила:
– Извините."
"Мужчина произнес что-то еще, только Лиза, оглушенная новостью и собственными мыслями, уже его не слушала. Развернувшись, она торопливо отправилась прочь. В этом доме ей делать больше было нечего.