В Братство вступили видные люди России, стоящие гораздо выше, чем тот генерал… — Он глубоко вздохнул и продолжил: — Речь идет о другом: на данном этапе рано давить на этих людей и заставлять их принять участие в нашем деле, и потому приказываю выбраться из этого щекотливого положения другими путями! Говори, я знаю, что у тебя всегда что-то оставлено про запас…
— Вы, как всегда, правы. Великий Магистр! — улыбнулся тот в ответ, довольный, что гроза миновала. — Через наших Братьев мне удалось выяснить, что из семи человек, участвовавших в той экспедиции, в живых осталось двое.
— Как? Говорков Савелий Кузьмич? Это имя мне кажется знакомым… Ты не упоминал его ранее? — Великий Магистр наморщил лоб, пытаясь что-то вспомнить.
— У вас отличная память, Великий! Я действительно упоминал это имя, когда докладывал вам подробности провала августовского путча девяносто первого года. Именно Савелий Говорков и был одним из тех, кто сорвал тогда операцию по захвату власти в России группой, в которую входили достойные члены нашего Братства.
— Вот как? — В голосе Великого Старца послышались металлические нотки. — И он до сих пор жив?
— Так получилось. Великий Магистр! Когда наши люди вышли на него, он неожиданно исчез из нашего поля зрения и его никто не мог обнаружить…
— Никто? Не означает ли это, что его кто-то еще разыскивал?
— Именно так, Великий! Совсем недавно его, наконец, разыскали, но… — Он снова замялся.
— Его отыскали в больнице! Он находился в реанимационной палате после того, как в него стреляли…
— И он снова выжил? — то ли спросил, то ли констатировал старец.
— Выжил! Наш человек должен был убить Говоркова, но… Бог словно хранит его! В тот день, когда его должны были отправить к праотцам, он снова вдруг исчез! Мало того, убили и доктора, через которого наш человек хотел расправиться с этим Рэксом…
— Рэкс! Только теперь я действительно вспомнил о нем! Но, кажется, ты говорил, что в живых осталось двое, не так ли? Кто второй?
— Второго нам тоже удалось разыскать: он находится в Бутырской тюрьме.
— Как я могу забыть эту тюрьму, если в ней замучили моего родного брата… — с горечью произнес Великий Магистр.