К сожалению, все им казалось таким неправдоподобным, что они не пригласили на вскрытие специалистов, а потом было поздно: доказать, что сердце было вырвано, а потом рану заживили без швов, оказалось невозможным.
— Да, в такое просто невозможно поверить, — заметил Зелинский.
— Ты не поверил Богомолову, это точно, но сейчас перед тобой сидит человек, который видел все это собственными глазами, и что — ты снова не веришь?
— Даже и не знаю, что сказать, — смущенно ответил Зелинский, словно не желая обижать гостя.
— Ничего страшного. Это все действительно звучит фантастически, — улыбнулся Андрей. — А что вы скажете о способности Савелия читать мысли? Или видеть в абсолютной темноте?
— Ну, это хоть как-то можно попытаться объяснить… — неуверенно начал Зелинский. — Вряд ли он читает мысли, просто угадывает их, а видит в темноте… Просто ощущает тепло человека. Скорее всего, обладает обостренной чувствительностью.
— Может быть, может быть, — задумчиво повторил Воронов. — Как все-таки мы еще мало знаем о самих себе.
— Да-да, слушаем! — с интересом воскликнула Зинаида Сергеевна.
— Мы остановились на том, что Савелий стал Посвященным. Учитель отпустил его в мир, но у него не было документов, средств к существованию и он, шатаясь по заграницам, перебивался случайной работой, пока не встретил некоего Григория Марковича, который, представившись сотрудником КГБ, помог ему вернуться на родину.
— Судя по твоей интонации, он никакой не сотрудник КГБ, я прав? — спросил Зелинский.
— Да, ты действительно прав: этот Григорий Маркович входил в одну из структур российской мафии, а руководил ею, точнее сказать руководит, тоже русский, находящийся за границей. А дальше вы знаете, что произошло. Поэтому вернемся к эпизоду, связанному с секретным заданием, о котором я говорил выше.
— И, как я догадываюсь, наш Савелий должен отправиться на его поиски, как единственный, оставшийся в живых, участник той секретной миссии. Но я никак не могу понять: каким концом здесь завязан Бондарь, которого затребовало ваше ведомство на таких странных условиях?
— Сейчас все поймете, — заверил Воронов.