Когда генерал пришел на работу, он был в отличном настроении и даже пошутил со своим помощником, быстро просмотрел неотложные бумаги, подписал их, сделал несколько звонков. Все было, как обычно, но около одиннадцати часов прибыл офицер спецсвязи и сразу же вошел к нему в кабинет. Он вышел буквально через минуту, а еще через пять минут генерал вызвал к себе Михаила Никифоровича, и тот сразу же понял — что-то случилось! Богомолов был взволнован и нервно ходил по кабинету, держа в руках какую-то бумагу.
— Полковник, меня ни для кого сейчас нет, — резко сказал он и добавил: — Слышишь, ни для кого!
— Слушаюсь, товарищ генерал! — несколько обиженно ответил Рокотов и тут же исчез из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь.
Только однажды Константин Иванович обратился к нему не по имени, а по званию, и это было, когда к нему явился генерал в отставке Говоров. О чем они тогда говорили — неизвестно, но по некоторым последующим событиям старый служака догадался, что речь шла о пропавшем человеке по фамилии Говорков.
Полковник Рокотов был бы сильно удивлен, если бы узнал, что известие, полученное генералом спецсвязью, касалось именно Савелия Говоркова. Полученная информация добиралась к нему несколько месяцев, побывав в разных странах, у различных агентов. Агент, вероятно не знающий о том, что генерал Галин отправился к праотцам и его место сейчас занимает совсем другой человек, сообщал:
«Операция по захоронению произошла успешно, однако возникли кое-какие проблемы.
Вместо подписи стоял какой-то крохотный оттиск, и только в сильную лупу Богомолов смог рассмотреть, что там было изображено: рыцарский щит, а на нем — перекрещенные крест и меч, увенчанные раскрытым циркулем. Эмблема в щите отдаленно напоминала пятиконечную звезду."
"Первой мыслью Богомолова было, что его кто-то разыгрывает. Чушь какая-то! Не потом он вдруг взглянул на конверт, на который сначала не обратил внимания.