Это инстинктивное движение принесло ему новые страдания. Увидев, что паренек оттолкнул его любимого Хозяина, Ронни зарычал, вцепился одной рукой Мальвине в волосы, заставляя его держать голову неподвижно, чтобы КрасавчикСтив смог продолжать получать удовольствие, а другой схватил паренька за бок и стал беспощадно насаживать хрупкое тельце на свой член.
Понимая, что допустил оплошность, паренек вновь стал нежно ласкать губами плоть Красавчика-Стива, чтобы вернуть его расположение. Он даже забыл о боли, которая была просто нестерпимой: казалось, что ему влили в задницу раскаленный свинец.
Неизвестно, чем бы все это для него закончилось, если бы не Мила. Заметив, что ее юному другу приходится туго, она оставила удовлетворенного Никиту на попечение Вики и устремилась на помощь Мальвине. Смеясь и дурачась, она повалила на ковер КрасавчикаСтива, затем заставила сползти вниз и Ронни. Казалось, что у нее не две, а по крайней мере четырепять рук, которые успевали уделять внимание и Стиву и его верному помощнику.
Постепенно Ронни успокоился и забыл о своем гневе, всецело отдавшись новому для себя испытанию, которое назвал про себя «дважды-два». Он опускал и поднимал бедра паренька, а влажные девичьи губы ласкали его соски. Ропни постанывал от удовольствия, однако все никак не мог извергнуться. Но вскоре он почувствовал, как по его мешочку с ядрами потекло что-то горячее.
Это был такой марафон, что все четверо откинулись на спину и затихли, успокаивая дыхание и мышцы. В доме стояла тишина, прерываемая только поскрипыванием дивана, на котором трудились Никита с Викой.
— Прекрасно! — воскликнул Красавчик-Стив поанглийски, а потом повторил по-русски: — Было здорово! Много здорово!
— Лично мне это слышать просто в кайф, — заметила томным голосом Вика, не прекращая приседать над Никитиным прибором.