Как горит рука! Боже, как горит рука! Может, этот старенький дяденька поможет успокоить боль? Да, дяденька, мне больно, очень больно! Но это же не дяденька, это какая-то женщина! Откуда он знает это лицо? Эти расширенные от злобы и ужаса глаза? Он вспомнил: это было лицо той самой афганки, муж которой сидел за рулем с пробитой пулей головой, а рядом с ней сидел старик, судя по всему, ее отец, пытавшийся в последний момент спасти свою дочь, потянувшись за спрятанным под полой пиджака автоматом «узи». Он ничего не мог сделать в этот момент! Ничего! Либо он убьет старика, либо тот убьет его.
Варюша! Как же ты смогла так поступить? Как ты могла оставить меня одного на этом свете? Ему вдруг показалось, что он слышит голос Варламова, который куда-то его зовет: — Савка-а-а! Сюда-а-а!
Савелию хотелось отозваться, крикнуть, что сейчас же придет, но губы не слушались и только чуть заметно шевелились.
Савелию вдруг показалось, что по его лицу пробежал ветерок, а нос вдруг ощутил приятный запах духов. И снова он попытался разлепить тяжелые веки, чтобы узнать, кто перед ним стоит.
Савелий попытался что-то сказать, даже потянулся навстречу врачу, но тот быстро и ловко сделал ему укол и мгновенно отошел в сторону, а перед Савелием оказалась девушка.
Он очнулся от странного ощущения, что его кто-то рассматривает. С усилием ему удалось разлепить воспаленные веки. Он увидел перед собой двух мужчин. Лицо одного из них ему показалось знакомым. Савелий подумал, что видел этого красавчика совсем недавно.