– Я и сам не знаю, плакать мне или смеяться, – Бахрушин ощущал сейчас отвращение ко всему миру.
– Как это случилось?
– Авария на дороге. Говорят, у шофера нашли в крови алкоголь и что мои люди были пьяны. Не верится мне во все это.
– Что ж, всякое бывает…
– Извини, Борис Иванович, из-за всех этих дел я совсем забыл, что мы договаривались встретиться. Какие планы у тебя на сегодня?
– Хотел с вами заехать в тир к Андрюше Подберезскому, постреляли бы…
– Может еще и заедем, а сейчас я спешу.
– Куда?
– Похороны, Борис Иванович, похороны.
– Тогда вам сегодня не до меня будет, – Рублев, давясь горячим кофе, допил чашку до дна и встал. – Вы уж извините, что я к вам без звонка, не знал, что не до меня будет.
– Погоди, – Бахрушин прищурился, – поехали со мной.
– Куда?
– – На кладбище.
– Я же их совсем не знал.
– Они тоже, Борис Иванович, форму носили.
– Я уже многих похоронил…
Рублеву страшно не хотелось ехать на похороны. Не любил он этого занятия. Тоскливое, беспросветное… Снова слушать женский плач, причитания родственников, а то и смешок у себя за спиной.
Но Бахрушин смотрел на него с тоскливой просьбой в глазах.
– Поехали, так нужно.
– Кто его знает, как оно правильно… – замялся Рублев.
Но Бахрушин уже одевался.
В лифте Борис Иванович еще раз сделал попытку отказаться:
– Я и машину-то не заправил. Небось, далеко ехать?
– Поедем на моей машине.
Бахрушин вышел во двор и огляделся. Он понял, наступила полоса неудач, когда все не складывается. Автомобиля во дворе не было.
Но не успел он высказать свои соображения на сей счет, как из ворот выехала черная «Волга».
– Садись, – он распахнул дверцу и пропустил вперед Комбата.
Когда Рублев устроился на заднем сиденье, места там хватило лишь для того, чтобы поместиться Бахрушину, третий человек примостился бы уже на полу.
У цветочных рядов Бахрушин хлопнул шофера по плечу:
– Остановись!
– Стоянка тут запрещена, товарищ полковник.
– Это твои проблемы, – зло ответил Леонид Васильевич и не дожидаясь, пока машина остановится, открыл дверцу.
Пришлось остановить. Полковник быстрым шагом шел вдоль цветочных рядов, пристрастно осматривая цветы. Никакие из них не казались ему подходящими для такого случая.
Комбат шел следом.
Наконец Бахрушин остановился возле последнего столика.
– Не знаю, какие взять, – развел он руками.