– Потом, – решил подразнить своего подчиненного Бахрушин.
– Думаю, это дело срочное.
– Все у нас срочное или «срачное». Ну, что мне с ними делать?
– С чем? – спросил помощник.
– С бумагами и с теми, кто их приносит.
– Не знаю. Делайте что хотите, но эти бумаги лично вам, – и он ткнул пальцем в шапку.
Полковник поморщился, зло раздавил недокуренную сигарету, вынул из пачки следующую, энергично раскурил и только после этого водрузил на нос очки в массивной оправе с толстыми линзами. Очки сразу же преобразили его до этого добродушное лицо, скрыли лукавые глаза.
Тем более, что голову он втянул в плечи, и сразу же его большой, гладко выбритый подбородок выпятился вперед.
– Можешь идти, – Бахрушин ударил пальцами по крышке стола.
Майор кивнул и покинул кабинет своего шефа.
– Так, посмотрим, что же здесь такое срочное, секретное и лично мне? Ага, материалы проверки, начатой по моей инициативе. Приятно, когда с тобой хотят посоветоваться.
Но уже по прочтении первой страницы полковник почувствовал неприятный холодок, словно бы кто-то открыл одновременно окно и дверь и по его кабинету потянуло ледяным сквозняком. Он даже поджал ноги, а руками вцепился в край стола, скрежетнув при этом зубами.
– Ну и бл….во! – единственное, что сразу пришло в голову по прочтению последней страницы.
Это слово абсолютно точно и исчерпывающе передавало то, что сейчас творилось на душе у полковника Главного разведывательного управления Генерального штаба вооруженных сил России.
"«Ну и подонки! Ну и мерзавцы!» эти слова он не произнес вслух, а подумал.
А затем испуганно оглянулся, не стоит ли кто у него за спиной. А рука сама собой прикрыла текст на первом листе документа.
А под широкой ладонью с короткими пальцами было действительно такое, от чего могла взять оторопь даже человека привыкшего к невеселому всероссийскому бардаку последних лет.
Полковник приподнял ладонь.