Под колпаком на потолке горела лампочка, Андрей уже потерял счет времени. Он не знал, день сейчас или ночь, не знал, сколько времени болтается здесь на железном крюке, лишь видел, как входят и выходят бандиты в камуфляжных куртках, видел перед собой искаженное злобой небритое лицо Стаса, видел его бесцветные глаза, а затем терял сознание. Его били, мучили, но он уже даже перестал ощущать боль.
Ему стало настолько плохо, что единственной мыслью, которая иногда короткой вспышкой появлялась у него в голове была мысль о смерти.
«Быстрее бы я сдох, быстрее бы это мучение кончилось!»
Дважды звонил Гапон и грязно матерясь в трубку, пытался узнать, что за люди захватили его машину, откуда они и кто их прислал.
Но Стас неизменно отвечал:
– Матвей Гаврилович, я делал все. Он молчит как немой.
А Гапон кричал:
– Стас, я тебя урою, я тебя выгоню! Какого хрена я тебе деньги плачу, если ты простую работу не можешь делать!
Хотя в душе Супонев знал наверняка, что Стас сделал все, чтобы вытянуть информацию из пойманного.
– Может убить его, а, Матвей Гаврилович?
– Погоди убивать, может, и заговорит.
И еще, Стас, приставь человека к Иваницкому и скажи, чтобы он от полковника не отходил ни на шаг.
– А что такое? – спросил Стас."
"– Не твоего ума дело. Выполняй. И пусть даже на очко ходит за полковником. Полковник мне нужен. Не дай бог он дернет!
– Понял. Поставлю двух людей.
– Вот и сделай это.
К Иваницкому было приставлено два человека, полковник понял, что он попался и теперь Гапон его не отпустит.
Время от времени полковника подташнивало, и он жадно хлебал воду. Два охранника ходили за ним буквально по пятам. Даже когда Иваницкий хотел закрыться в туалете, один подошел, открыл дверь и сказал:
– Не стесняйся, полковник, мы люди свои.
У тебя от нас секретов нет.
– Да что это такое! – возмутился Иваницкий.
– Молчи, понял! – показывая пистолет, проговорил один из охранников. – Если дернешься, будь уверен, я не промахнусь.