Женщина тут же плюнула, попав ему на грудь, и разразилась страшной руганью. Уже пришедший в себя Борщев рванулся к ней, чтобы ударить, но тут же взвыл от боли. Всей своей полуторакилограммовой тяжестью амбарный замок, повинуясь закону всемирного тяготения, потянул его плоть к земле и потянул ее резко.
– ..твою мать! – сквозь стон лишь сумел проговорить абсолютно голый подполковник, подхватывая руками замок и садясь голой задницей на глинобитный пол.
– Вот он, ключик! – ехидно скривив рот, проговорила жена, вертя в руках большой, потускневший от времени ключ перед носом своего мужа.
Тот потянулся за ним, но жена тут же отдернула руку.
– Ну-ка, попрыгай, попрыгай, посмотрим, догонишь ли меня.
Превозмогая боль и отвращение, все еще пьяный подполковник поднялся на ноги и, придерживая замок одной рукой, заковылял к своей жене. Та выбежала на улицу. Борщев уже почти догнал ее. И тут его жена, пробегая мимо колодца, бросила ключ в его черную глубину, – Бульк! – только и услышал подполковник, еще до конца не осознав, в какую скверную и безвыходную историю он только что вляпался.
Прерывая истерический хохот ругательствами, жена убежала в темноту. Догонять ее в голом виде с замком, висящем на гениталиях, Борщев не рискнул. Вернулся в сарайчик, где занялся абсолютно безнадежным делом. Вытащить мужское хозяйство из узкой дужки замка не получалось, хоть умри, ни все сразу, ни даже порознь.
За этим занятием его и застали продавщица, фельдшер из медчасти и пятеро солдат, которых любовница подполковника подняла посреди ночи.
Наконец, после получасовых неудачных попыток извлечь ключ из колодца и открыть замок загнутым гвоздем, подполковник решился на радикальные меры. Солдаты разобрали кровать, освободив панцирную сетку от спинок, Борщев улегся на матрас, укрылся до подбородка одеялом и его на плечах понесли в автопарк к мастерским.
Вся эта процессия со стороны напоминала времена давно минувших дней, когда раненого воина товарищи несли на его же щите, укрытого плащом. Солдаты несколько раз чуть не выпустили из рук панцирную сетку.
Мрачным оставался лишь подполковник Борщев.
– Ничего смешного!
И его вновь упускали вместе с матрасом.
Плохие вести имеют особенность распространяться куда быстрее хороших. На середине дороги процессию догнал «Уазик» начальника полигона полковника Иваницкого. И теперь последние надежды Борщева на то, что происшедшее удастся сохранить в тайне, улетучились.