– Мы не взяли, мы подобрали его, товарищ генерал, – все еще не веря, что его не разыгрывают, но на всякий случай разговаривая уважительно, бросил в трубку капитан Баранов. Он не знал, кто такой Мартынов, но слишком уж властный голос был у звонившего в участок.
– Значит так, капитан, кто у тебя начальник?
– Полковник Перевалов.
– Как ты говоришь, полковник Перевалов? Хорошо, я ему сейчас позвоню, и он даст тебе команду.
Через пять минут на столе капитана Баранова вновь зазвенел телефон. Сейчас уже звонил его непосредственный начальник.
– Слушай, капитан, что вы там учудили?
Какого хрена вы взяли ни за что солидного человека? Пьяниц настоящих вам мало, бандитов с хулиганами.
– Как это ни за что, товарищ полковник, да он сержанту нос разбил!
– Срать я хотел на нос твоего сержанта.
Хочешь, чтобы погоны с твоих плеч слетели, да? Этого добиваешься? Так дождешься. Я тебе все припомню – и киоски, и водку «Абсолют», и банки с кофе. Все припомню! Ты понял меня?
– Так точно, товарищ полковник! – краснея, пробормотал капитан Баранов.
– Так вот, сейчас же погрузите своего клиента в машину и завезете куда он скажет.
– Так он говорить не может, товарищ полковник! Пьян.
– Ладно, я тебе через пять минут перезвоню куда его везти.
Полковник пожал плечами. Ведь он и сам не знал, кого задержали его люди и почему это вдруг среди ночи ему стали звонить генералы, причем такие, чьи фамилии были на слуху, но видели собственными глазами их немногие.
Вскоре милицейский «Уазик» со включенной мигалкой уже мчался по ночным улицам Москвы, везя почти бесчувственного Валентина Витальевича Борщева к дому его любовницы Анжелики.
Борщев время от времени открывал глаза, тряс головой и кричал:
– Я же говорил вам, суки! Я же вам обещал! – и норовил оторвать погон у молодого сержанта, который уже с опаской поглядывал на своего подопечного, время от времени прикрывая ладонями лицо, опасаясь, что пьяный Борщев раздерет ему щеку ногтями или ткнет пальцем в глаз.
Его буквально на руках поднесли к дверям, которые открылись тут же, и на пороге их встретила мулатка в ярко-желтом шелковом кимоно.
– Валентин! Валентин! – она попыталась взять под руку Борщева и чуть не упала вместе с ним на пол.
– А, это ты, моя пташечка?
– Я, я…
– Б…дь ты этакая!
– Тише, тише… Идемте я вас уложу, раздену. Тише.
– Разденешь, в рот возьмешь, – Вам спать надо.
– Сам разденусь! – рявкнул Борщев.