— Я не насчет денег тебя спрашиваю, мне они по хрен, ты сказал цену, я не спорил, — Комбат поднес бутерброд к свету и прищурился. — Даже просвечивает!
Сделай мне и ребятам нормальные бутерброды, чтобы мяса на палец и хлеба. А то, лист бумаги и тот толще.
Кофе Комбат не любил, хотя пить его приходилось довольно часто, как-то в последнее время в Москве стали избегать чая. Чай, правда, значился и в меню бистро, но заказывать его Рублев не рискнул.
«Наверняка гнусное пойло, в котором ни крепости, ни вкуса, только запах жасмина или розы.
Бармен, косясь на странных посетителей, собственноручно принялся готовить бутерброды, каждый из которых, получился граммов по двести весом.
— И принеси нам еще то, что пьют красивые люди.
— «Спрайт», что ли?
— Он самый, — Рублев сосредоточенно жевал, думая о том, что ему предстоит тяжелый день.
Никогда прежде ему не приходилось заходить в антикварные магазины, а тем более, интересоваться ценами. Как это делается, он слабо себе представлял, понимая, что может спутать дешевую безделушку с по-настоящему ценной вещью.
«Надо было бы Иваницкую с собой взять. Она» в каких, делах наверняка разбирается"".
Правда, кое-что Комбат почерпнул из разговоров с Бахрушиным — тот обладал поистине энциклопедическими знаниями. Всегда чувствовалось, если тот рассуждает о чем-нибудь, то сообщает лишь малую часть того, что ему известно, и глубина под поверхностью чуть ли не бездонная. Комбат крепко усвоил один урок. Раньше, до разговора с Леонидом Васильевичем, он и не подозревал, откуда происходит фраза «Бриллиант чистой воды», а теперь знал и понимал, запомнил объяснение полковника на всю жизнь.
— Ну-ка, сколько там натикало? — Борис Рублев отодвинул рукав пиджака, блеснула камнем золотая запонка.
Единственная вещь из его прежнего гардероба, которую он отказался менять — это командирские часы.
Вернее, он их называл командирскими, а ведь это был золотой хронометр, привезенный им из Афганистана — трофей, вещь в самом деле, стоящая и подходящая к его сегодняшнему прикиду.
— Ого, магазины-то уже открываются! Поехали, еще золото и брюлики прикупить надо.
— Всего хорошего, — сдержанно хотел попрощаться бармен.
Комбат обернулся, стоя возле стеклянной двери:
— Вдругорядь, когда мы приедем, ты сразу нормальные бутерброды готовь, — и не дожидаясь ответа, вышел на улицу, трубка телефона осталась лежать на столике.
— Чего ты людей пугаешь, батяня? — еле сдерживал смех Подберезский.