В этот момент на битумно-черной поверхности воды забурлила пена, в которой мелькнули добротные ботинки Гетмана и белые носки с красной каемкой.
— Спа… — в рот полилась вода.
— Раз, — сказал Свиридов, сгибая указательный палец левой руки.
— Не всплывет он три раза, — забеспокоился Чурбаков, — мне он нужен живым.
— Спаси…
— И сохрани, — добавил Бородин.
— Вадим Семенович, когда я вас подводил? — спросил Свиридов, глядя на то, как Гетман хватает ртом воздух и вновь погружается.
Пена разошлась по краям лужи, вода понемногу успокаивалась.
— Смотри, утонет — отвечать будешь!
— Дай-ка я его все-таки вытащу, — предложил Бородин, присаживаясь возле лужи на корточки и вытягивая перед собой руку, готовый в любой момент схватить появившегося на поверхности бизнесмена за шиворот.
— Я тебе говорю, еще как минимум два раза всплывет.
— Зачем тебе это надо? — поинтересовался Чурбаков.
— Проверяю на живучесть.
— Если только он останется жив, — вздохнул Чурбаков, усаживаясь на камень.
— Останется, слово офицера.
— Ну, тогда, можно…
Чурбакову хотелось вмешаться в работу своих подручных. Но по опыту он знал, лучше не вмешиваться в работу профессионалов, тогда и результат получится подходящий. А если не дать им довести Гетмана до «состояния спелости», как любил выражаться Чурбаков, то можно не досчитаться денег.
А Гетман тем временем уже прощался с жизнью. Он понимал всю тщетность своих попыток спастись. Шансов не было никаких. Ну да, можно еще всплыть пару раз, но всплытия давались ему все тяжелее и тяжелее.
Он наглотался воды, кашель душил его. А попробуй кашляни под водой! Его все время разворачивало ногами кверху и вместо того, чтобы всплывать, он рисковал уйти на дно.
И тут его осенило. Он вспомнил, как играя с мальчишками в детстве в «наших» и «фашистов» сумел однажды вырваться из плена. Ему тоже связали руки за спиной веревкой, но он лежа на полу беседки, сумел поджать колени к подбородку и вывести руки вперед. Не ожидавшие такого поворота противники растерялись, когда он бросился бежать. Пару раз Гетман падал, но каждый раз поднимался, помогая себе руками.