— Я же не употреблял в отношении ваших мест обитания словечки вроде «гадюшника»… И слово «подлые» мне решительно не нравится. Или вы пришли сделать скандал? Воля ваша, но в этом случае и я себя не считаю ограниченным в выборе слов или действий…
— У меня к вам серьезный разговор.
— Ну, в таком случае, проходите в гостиную, — сказал Бестужев. — Садитесь. Прислуги у меня нет, живу, как древний спартанец, так что чаев и прочих угощений предложить не смогу… да и не тянет, откровенно говоря. Разве что водочки?
— Благодарствуйте, не вижу надобности.
— Странно, — сказал Бестужев. — Я полагал, что российский интеллигент с утра всегда пьет водочку…
— Давайте оставим эту глупую пикировку.
— Ну, не я же ее начал… — сказал Бестужев. — Излагайте, что у вас за дело. Уж не намерены ли вы предложить… сотрудничество? В таком случае я готов выслушать…
Барцев, вопреки его ожиданиям, не вскинулся — сидел с безмятежным видом, установив меж колен роскошную трость.
— А самое интересное, ротмистр, что вы угадали совершенно точно, — сказал он с индейской невозмутимостью.
— Я восхищен вашей наглостью, — почти весело сказал Бестужев. — Предлагать такое русскому офицеру знаете ли, чревато скорбными последствиями. Вам, несомненно, известна процедура под названием «спустить с лестницы»? Если она к вам никогда не применялась, незабываемые впечатления гарантированы…
— Оставим препирательства, — сказал Барцев.
— Вы о Лопухине? — спокойно спросил Бестужев. — Увы, на меня подобные примеры не действуют. Во-первых, Лопухин не офицер, во-вторых, я убежден, что в данном случае имела место некая полумистическая дурная наследственность — достаточно вспомнить, как его папенька себя странно вел в деле Засулич… Быть может, вам угодно выйти вон?"
"— Не старайтесь, — промолвил Барцев. — Вам все равно не удастся вывести меня из равновесия.