Комбатант

 — Я совсем забыл у вас спросить…

— Это довольно крупная по парижским масштабам фирма, — сказал Ксавье. — Представляет во Франции интересы нескольких североамериканских предприятий и отдельных лиц. Безусловно, толика нелегальщины в ее повседневной практике присутствует — она всегда присутствует, когда речь идет о подобных учреждениях, какой стране они ни принадлежали бы. Вот только нелегальщина достаточно специфическая и не имеет никакого отношения к политике — и никогда не становится предметом судебного разбирательства или полицейского расследования, разве что в особенно уж вопиющих случаях.

Вы, должно быть, знаете эту деликатную сферу жизни — интимные отношения промышленников, финансистов и политиков, странные совпадения — когда резко возросшее благосостояние политика, депутата парламента, чиновника удивительно совпадает по времени с выгодным для той или иной фирмы решением… Никаких жалоб никогда не бывает…

— Понимаю, — вздохнул Бестужев.

 — Да, эта нелегальщина и у нас остается как бы и несуществующей вовсе… Значит, поправьте меня, если я ошибаюсь… но у подобной конторы должны быть люди наподобие тайных агентов?

— Уж это безусловно, — кивнул Ксавье. — Я смог пока что собрать о них лишь самые общие сведения — чтобы установить наблюдение или копнуть глубоко, моих чисто приятельских отношений с коллегами из других служб было мало. А мои возможности как сотрудника бригады ограниченны.

Ламорисьеру обязательно донесли бы, начни я… Ему и об этом, — он кивнул за окно, — непременно донесут, но я от всей души надеюсь, что произойдет это слишком поздно… Победителей не судят. Остается уповать только на эту нехитрую истину… Кстати, вы заметили? И Рокамболь описывал вашего инженера, как человека, державшегося с анархистами совершенно по-свойски, ничуть не похожего на пленника…

Бестужев сказал сквозь зубы:

— В конце концов, это — дело десятое.

Сначала нужно до них до всех добраться… Что это?

— Иррегулярные полицейские силы, — сказал Ксавье, улыбаясь почти непринужденно. — Идея мною почерпнута из книг о Шерлоке Холмсе, и, надо сказать, несколько раз себя оправдывала…

По неширокой улочке неслась ватага гамэнов — парижских уличных мальчишек, они визжали, хохотали, вопили, чуть ли не на головах ходили, отчего респектабельные буржуа отшатывались к стенам домов, поджимали губы.