Комбатант

 — Черт побери, совершенно как у нас… Кумир публики? Ну, это мы еще посмотрим! Кумир, говорите? Хм…

Он вернулся к лежащему неподвижно Гравашолю, вновь опустился на корточки и деловито спросил:

— Кто на вас напал, Гравашоль? То, что они увели с собой инженера, унесли аппарат, я и так знаю, тут не нужно быть семи пядей во лбу… Кто?

— Вызывай «салатницу», фараон чертов, крапюль, московит мохнатый! — рявкнул Гравашоль, вот странно, выглядевший человеком, обретшим некое душевное спокойствие.

 — И развяжите меня, слышите? Гравашоль должен идти в тюрьму своими ногами!

Бестужев заставил себя улыбнуться широко, беззаботно, вполне весело.

— Боюсь, у нас другие планы, месье, — сказал он не обещающим ничего хорошего тоном. — Тюрьма, будьте спокойны, от вас не убежит… Грешно не использовать такую возможность. Ну что вы уставились так настороженно? Не беспокойтесь, хотя я и мохнатый московит, я не стану вас пытать, как вы, вероятнее всего, ожидаете… Я просто-напросто сделаю вас смешным.

Вы будете посмешищем для всей Франции, дорогой Луи. Даю вам слово офицера и дворянина… Спешить более некуда, времени у нас предостаточно, никуда вы отсюда не денетесь… Сейчас мы доберемся до телефона и вызовем сюда репортеров самых популярных газет, причем попросим захватить с собой фотографические аппараты. Черт с ней, со славой, которая непременно ожидает тех, кто изловил Гравашоля. В конце концов, меня интересует исключительно инженер и его аппарат, а не столь зыбкая материя, как быстро преходящая мирская слава… Глория мунди, знаете ли, сик транзит… Вы получили некоторое образование, месье, вам должны быть знакомы ходовые латинские изречения… Так вот, мы готовы пренебречь славой. Аппарат важнее. Поэтому, если мы не договоримся, репортеры и фотографы будут здесь уже через полчаса. Вас запечатлеют на снимках во всех ракурсах, и уже из вечерних выпусков весь Париж — а там и вся Франция — узнают, как попался грозный Гравашоль. Полиция его только выследила, а основную работу проделали другие.