Так что Алексашка старался не за страх, а за совесть. Считай — для себя.
Он смог в самые сжатые сроки найти подходы к армянам из Трапезунда, пригласив их строительные бригады[48]. Ну и на каменоломни местные нашел людей. У крымчаков арендовал за плату рабов. Не с Руси взятых, понятное дело. На такое Меншиков не пошел, опасаясь вмешательства царевича. Очень уж он не любил такие вещи. Но и других у крымских дельцов хватало. Хотя, конечно, дела у них шли совсем не так радужно, как некогда.
Война войной, но он договорился.
Странно?
Безусловно.
Но пустой корабль пираты бы грабить не стали. И нередко их отпускали. А тут еще и условный знак висел о котором сговорились. Так что проскочили с ветерком…
Так или иначе, когда османский флот подошел, Керчь с наскока было уже не взять. Система редутов, люнетов и прочих полевых укреплений с приличным количеством малокалиберных орудий была весьма трудным орешком. Даже несмотря на то, что гарнизон едва набрался бы на полноценный полк.
Османский командир посмотрел на все это.
Почесал в затылке.
Да и поступил привычным ему образом.
С полуострова город заблокировали крымские татары. Но деликатно. И продолжая тишком подвозить камни с каменоломен, получая взамен также исправно плату.
А с моря стояли корабли османского флота. Три галеры и два линейных корабля. Немного. Но больше и не требовалось. Основные силы русского флота отошли к Дону. А им вменялось поймать каперов, что в это время слонялись по Черному морю. Ну и обозначит осаду крепости, не лазя, впрочем, на рожон и не подставляясь под огонь батареи…
Ну а что?
Больше и не требовалось.
Османский адмирал рассудил вполне рационально.
Крюйс же уже неделю сидел в устье Дона.
В морской блокаде.