Ему отвечали тем же, цепляясь все крепче за, казалось бы, совершенно не нужные традиции, также заимствованные несколько раньше из иного лагеря… выдавая их за исконные русские ценности, в противовес пустым и чуждым европейским…
1917 год ничего по сути не изменил.
Скорее даже усугубил ситуацию. Потому что внутри одной державы теперь жило не две, а три враждующих промеж себя России. Ибо партийная номенклатуры и ассоциированные с ней люди не относились ни к образованному классу, ни к остальному населению. Из-за чего получился «любовный треугольник» с по сути неразрешимыми противоречиями…
Алексей отчетливо понимал — Петр молодец.
Просто умница.
Без него бы Россия к середине XVIII века, край к началу XIX стала бы такой же зависимой от Европы колонией как Индия или Африка. Либо вовсе прекратила бы свое существование, оказавшись разделенной между великими державами и всякого рода «шакалами».
Но это — с одной стороны. А с другой — его бездумное копирование привело к фундаментальным проблемам, последствия которых ощущались даже в XXI веке.
При этом Петр Алексеевич желал своей державе только добра. Но иначе не мог. Такова была его психика. Увлекаясь идеей он пытался внедрить ее в России как есть. Целиком. Без правки и осмысления. С бешеной энергией и страстью продвигая и насаждая.
А тут такое дело…
Патриарх фактически указал ему на сына, как на источник куда более успешных идей. Идей из будущего. Которые еще только предстояло придумать человечеству. И будучи, несмотря на некоторые свои специфические особенности, человек неглупым, царь задумался.
Это все шутка?
Обман?
Ведь то, что произошло с сыном — чудо. И оно произошло в лоне церкви. И… в общем — это выглядело крайне подозрительно.
Или Адриан не соврал?
Но если он сказал правду, то отчего же сам не пытается воспользоваться этими знаниями? Ведь убедить царя в том, что сын одержим не было сложным. И, получив его в свои руки, в монастыре каком, можно было пытаться вытащить всякие знания о будущем…
Так или иначе, но Петр сразу не побежал разговаривать с сыном. А стал наблюдать за ним, выискивая то, на что указывал патриарх.