Ну и кавалерии немного: два полка московских драгун, один из которых был по сути переформированным из стременных стрельцов, и несколько сводных отрядов поместной конницы. Плюс артиллеристов разных.
Всего около тридцати тысяч человек при полусотне орудий.
Вполне прилично.
Более чем.
Во всяком случае по меркам Европе — это была весьма представительная армия. При должной выучке и оснащении.
Европейских наблюдателей, кстати, тоже хватало. Куда же без них? Вокруг Петра их постоянно крутилось достаточно. И дела его находились под пристальным контролем.
Год назад, после смотра, проведенного Бутырскому полку, Петр приказал распространить практику его занятий на все московские полки. В который раз уже. Только теперь он лично контролировал выполнение приказа, иногда привлекая к делу Ромодановского и сына. Ну и сам отличился — пару раз открыто и прилюдно поколотил палкой нерадивых полковников.
Перебор, конечно.
Один из этих побитых полковников даже подал в отставку.
Зато до остальных все дошло.
Доходчиво так.
Отчетливо.
И они стали гонять своих подчиненных. Местами, правда, перегибая палку. Но не сильно. Они знали, что за ними приглядывают. Оттого и держались в определенных рамках. Просто били копытом, образно говоря, и демонстрировали рвение…
Минул год.
И царь увидел результат.
Даже полки, укомплектованные вчерашними стрельцами, умудрялись держать относительное равнение в движении. Перестраивались, правда, не шибко ловко.
Преображенский, Семеновский и Лефортов полки выделялись на их фоне, как боевой конь рядом с клячей. Потому что тут не только царь давил, но и сами солдаты старались. Особенно первые два полка.
Бутырский же полк казался Петру Алексеевичу каким-то механизмом что ли. Гордон гонял его как мог. Да и потом, новый полковник старался. Посему строевая подготовка у него выглядела на уровне одних из лучших полков Фридриха Великого.
Вот он дал отмашку и оба полка драгун пошла в атаку. Имитируя ее.
Полковник Бутырского полка выкрикнул команду.
Она как импульс пробежала по командирам, повторяющим ее и дублируя.
И полк лихо перестроился в каре.
Быстро.
Слишком быстро, чтобы кавалеристы успели что-то сделать.