Ну, да, - кто бы в здравом уме так губу раскатал, а? И, главное, со все тем же сиянием неизменной улыбочки!
- Лизочке, значит, - не знаю, отчего вдруг вокруг все с красноватым каким-то налетом? Рябь, что ли, какая на солнце? Или это я уже немного начинаю солнечные зайчики ловить от его неестественной белизны?
Как не понимаю даже и того, когда это мой кулак успевает впечататься в эту самую белизну.
Непроизвольно как-то.
Сам по себе.
- Упс, - только и выдыхаю, глядя на то, как этот отнюдь не Шварценнеггер опрокидывается на пол вместе со стулом.
Лизочка она ему, видите ли!
- Елизаветте Игоревне, ты хотел сказать, - рявкаю, второй рукой подхватывая Карамельку вместе со стулом. – А ты, между прочим, должна сейчас что делать? Правильно, Карамелька, - разбирать свой гарберобчик на предмет приличной одежды. Но, как я вижу, справиться с этой простой задачей ты оказалас ь неспособна. Придется, значит, разгребать твои лоскуточки мне!
И я бы разгреб! На еще более мелкие лоскуточки! Но сейчас мне гораздо больше хочется крови!
- Пусти! – пищит Карамелька, смешно пытаясь отбиваться от меня своими миниатюрными кулачками.
- Даже не думай, - стряхнув ее со стула, в который она попыталась ввинтиться ножками, тупо забрасываю Карамельку на плечо.
Нет, - ну а что еще делать с такими нерадивыми работниками? Если они с первого раза не понимают данного им задания?
Она продолжает брыкаться, но мне уже – по хрен весь этот дым. Как и то, что вокруг несчастного Арнольдика собрался чуть ли не весь персонал моей небольшой кафешки.
- Пепестань брыкаться, Карамелька, - рычу, обхватывая ее бедра одной рукой.
Она обиженно сопит, когда я забрасываю ее на сиденье машины, - но сама виновата! Она что думает, - у меня терпения через край?
- Адрес говори, - я по-прежнему продолжаю рычать. – Или мне тебя самому отвезти в магазин и одеть, как нужно? Имей в виду, - тогда мне придется одевать тебя, как самую настоящую куклу, и прямо в примерочной. И начну я именно с белья, как и полагается.