Конец лета

Дэвид привлек меня к себе, и слезы все же брызнули из моих глаз, но это уже не имело значения.

Мы еще долго сидели, накрывшись его пальто, строя грандиозные планы, вроде венчания в миссии Риф-Пойнта или обращения к Изабель Маккензи с просьбой связать мне свадебное платье. Каждое новое предложение вызывало у нас приступы безудержного смеха.

Отвергнув несколько, мы принимались строить новые планы и так увлеклись, что не заметили, что стемнело и с озера повеяло холодом. Нас прервала бабушка, которая распахнула окно и крикнула, что чай готов. Ничего другого не оставалось, как подняться и, с трудом переставляя затекшие ноги, дрожа от холода, вернуться в дом.

На сад опустились густые сумерки, в которых угадывались тени деревьев и кустарников.

О Синклере мы больше не говорили, но внезапно я повсюду ощутила его присутствие, но не взрослого мужчины, а мальчика, который запал мне в душу. Вот он словно пробежал босиком по траве, и опавшая с деревьев листва мягко зашуршала под его ногами. Неужели «Элви» никогда не освободится от Синклера? От этой мысли мне стало грустно. Я не хотела, чтобы это место, где столько всего пережито, превратилось для меня в обитель теней.

Идущий впереди Дэвид остановился и поставил тачку с метлой под клен, чтобы она никому не мешала. Он ждал меня, и его высокая фигура четко вырисовывалась на фоне ярко освещенных окон дома.

– Что там, Джейн?

– Призраки, – вздрогнула я.

– Их больше не осталось, – заверил он.

Я оглянулась и не заметила ничего страшного. Только небо, вода и ветер, шевеливший листву. Никаких призраков. Я подошла к Дэвиду, он взял меня под руку, и мы вместе пошли пить чай."