— Шон, прости, я не хотела, то есть я хотела сказать, но…но я совсем не думала, что все зайдет так далеко. И ты не думай, пожалуйста, я ни о чем не жалею. Правда, правда."
"Она снова повернулась, доверчиво и открыто смотря на мужчину, а Шон хмурил брови и так странно смотрел на нее, что на глаза снова наворачивались слезы.
Глава 5
В темноте Шон всматривается в лицо сидевшей на его коленях девушки. Слышит ее тихие всхлипы, протягивает руку, касается лица, вытирает слезы.
— Кэндис, успокойся.
Мужчина крепко прижимает девушку к себе, усаживая ее боком.
— Вот видишь, ты уже успокоилась, Конфетка. Такая нежная, вкусная девочка. Почему ты не остановила меня? Почему не сказала мне ничего? Почему не дала понять, что ты еще совершенно не тронута?
— Я…я… не знала, как сказать…аааааах…Шон.
Мужчина продолжает мять нежную кожу груди, шершавые ладони скользят по коже, путаясь в длинных волосах. Кэндис вновь начинает гореть огнем в руках этого мужчины, киска наливается возбуждением, хотя низ живота все еще тянет ноющей болью.
— Мы не можем находиться здесь вечно, черт, от тебя невозможно оторваться. Прости, девочка, что сделал тебе больно. Обещаю, больше так больно не будет.
Кэндис смотрела на него чуть дыша, она не верит тому, что только что произошло. Шон Паркер, тот, которого она любила с самого детства, был ее первым мужчиной. Но он стал совсем другим, не таким, каким она его помнила, резкий, грубоватый, но от этого не менее желанный. Она и не думала, что старший сын, богатейшего семейства Паркеров обратит на нее, простую девушку, внимание.
Шон берет ее за подбородок, с силой сжав пальцами, смотрит в глаза.
— Да, конечно, Шон, я верю тебе.
— Пойдем ко мне в машину, поедем домой, утром посмотрим твой пикап.
— Как, к тебе? На виллу? — Кэндис испуганно прижимает пальцы к губам.
— Чего ты так испугалась?
— Но там же твои родители, мама.
— Да, моя мать внушает всем священный трепет, но родителей нет дома.
— Нет, нет, я точно не поеду на виллу, даже не проси.
Шон не совсем понял, чего так перепугалась девушка, но на долгие уговоры не было времени, он снова хотел ее.