— Так ты поверила нашей матери, не спросив ничего у нас? Сама за всех сделала выбор. Но то, что было сказано тебе, все наши слова, наша любовь, все до единого слова были правдой.
— Но…
— Паркер! Хватит, даже я устал от твоей болтовни…"
"Рик не успел договорить, как Лукас нанес ему удар в левую скулу, не болезненный, но неприятный. Он моментально среагировал, нанеся ответный. Намечалась драка, но шериф крикнул, парни остановились, оба тяжело дышали, разъяренными зверями смотря друг на друга.
— Хватит, что за балаган вы устроили.
— Кэндис, пожалуйста, не делай поспешных выводов. Я не оставлю тебя, как бы ты ни сопротивлялась. Мы не оставим тебя.
Шон все это время смотрел только на девушку, а не на потасовку своего брата. Кэндис не находила себе места, ведь все, что она сказала, было правильным и логичным. Только они не понимали, что у них нет будущего. Но ее разрывали тысячи противоречий: уйти и остаться, быть рядом и забыть. Она так хотела прижаться к его широкой груди, почувствовать его губы на своих, окунуться в омут этих невероятных ощущений.
— Шон…
— Постой, ничего не говори.
— Так, я ничего не понимаю, — первым очнулся Джим. — Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? Что за любовные игры? Кэндис, с кем ты встречаешься, и кто все-таки отец ребенка?
— Я не знаю кто.
— Как это, не знаешь?
– Я встречалась с ними двумя одновременно. Что тут непонятного? — Кэндис повысила голос, в груди уже стоял ком, слезы готовы были пролиться в любой момент, и вот, видимо, он пришел.
— Я люблю их, люблю давно, с самого детства. Вернувшись в город, думала, что все это детские фантазии, а оказалось, что нет. Я люблю до того, что мне больно внутри. Я не знаю, может, моя любовь неправильная, ее никто не поймет, и она не принесет мне счастья, но это так.
Кэндис все-таки заплакала, Лукас пытался обнять ее, но она начала сопротивляться и вырываться.
— Ну, что ты, Конфетка, не расстраивайся, не плачь, маленькая, — Лукасу удалось с ней справиться, Кэндис уткнулась ему в грудь, всхлипнула, крепко обняла.
Он нежно гладил ее по распущенным волосам, прижимал крепче, успокаивая. От ее слез ему самому становилось больно.
— Так, кажется, я понял. Паркеры в своем репертуаре, что ваши деды выкинули фокус, от которого был в шоке весь город и округ, теперь вы.