— Точно! Вспомнил! Ты та девчонка, что упала с велосипеда и разбила коленки на дороге, когда Лукас за ней побежал. Точно, ты та голубоглазая девочка с облаком запутанных белокурых волос. Я потом долго вспоминал твои глаза, я ни у кого больше таких не встречал. А еще у той девочки было сладкое имя. Кэндис.
— Да, это я, — девушка улыбнулась и закивала головой.
— Тебе тогда не сильно досталось?
— Нет, совсем не сильно.
Ну, не будет же она говорить, что мать орала на весь дом о том, какая она непутевая и безмозглая. Что бог ей в наказание послал такого непослушного ребенка, как ее дочь.
— Кэндис! Где эта несносная девчонка! — Рози снова ее искала и звала на все кафе.
— Ой, мне надо идти.
— Когда ты заканчиваешь работу? — Шон с неохотой отпустил девушку от себя. Она такая маленькая, тонкая, с наивным взглядом, но ее губы хочется целовать.
— Я сегодня до трех, а завтра выходной.
— Хорошо, беги, малышка.
Кэндис скрылась за закрытой дверью кафе, а Шону хотелось вернуть ее обратно, прижать к этой обшарпанной стене, впиться губами в этот сладкий ротик, услышать ее стоны, пить дыхание.
Он не стал возвращаться в кафе, дождался брата у своего внедорожника, этому паршивцу надо было еще промыть мозги до приезда родителей, сделать кучу дел, которые надо было перерешать еще с раннего утра.
* * *— Спасибо, Рози. До послезавтра.
Кэндис подхватила бумажный пакет с остатками еды с кухни для отчима, вышла на палящее солнце и направилась к своему старенькому пикапу. Надо было еще заехать в магазин, купить ему пиво, иначе скандала не избежать.
С тех пор, как от них, можно сказать, сбежала ее мать Лори — это было полгода назад — Кэндис осталась с отчимом Гарри. В совершенно чужом городе, на съемной квартире, Гарри запил, проклиная ту женщину, что ее родила. Срывая свое зло на девушке, словно она во всем была виновата.
Тогда, десять лет назад, они уехали к совершенно другому мужчиной, мать влюбилась по уши, но эта любовь быстро закончилась. Потом таких влюбленностей у ее нее было еще несколько.